Ричард Олдингтон - Все люди - враги

Ничего не ответив Гарольду, Тони пересел от камина на вертящийся стул у рояля. В комнате казалось тесно, жарко, душно от табачного дыма, паров пунша и запаха духов. Все чувствуют по-разному, плоскости восприятий сталкиваются - общение невозможно.

Один шаг из уютной комнаты - и ты лицом к лицу с вечными страшными истинами; только приспособишься к их враждебности - возвращаешься назад, и уже сама комната кажется враждебной. Мы все еще живем в искусственных пещерах, сидим на корточках вокруг огня, открытого каким-нибудь волосатым Прометеем. Он услышал слова Маргарит.

- По-моему, ужасно, что вы, мужчины, - безграничное и бессознательное презрение женщины прозвучало в этих словах "вы, мужчины", - спокойно принимаете войну и драку и смеетесь над миром и благоволением. Мир был бы совсем другим, если бы им правили женщины.

- Это закон джунглей, - заявил Уолтер с таким видом, будто сказал что-то очень глубокомысленное.

- Ну, если вы верите в закон джунглей, - возразила Маргарит с убежденностью, удивившей Тони, - почему же вы не отправляетесь жить в джунгли?

Фантастическое зрелище - Уолтер в джунглях, выкрикивающий по-совиному: ту-уу, ту-уу! Что с ним будет, если правительство не позаботится доставлять ему ежедневно его порцию мышей?

- От этого никуда не уйдешь, - вмешался Гарольд. - Закон выживания наиболее приспособленных.

- Осуждающий на вечную борьбу за существование! - пробормотал Тони.

- Да ведь наши собственные тела, - продолжал с видом победителя Гарольд, не расслышав его слов, - представляют собою постоянную арену борьбы микроорганизмов. То же самое и человеческое общество. Ведь неважно, ведется ли война открыто или тайно, сражаются ли дубинами, бомбами или банкнотами - все равно это война, все равно это закон джунглей. И правильно.

Пусть побеждают сильные.

- Но для чего же тогда существует правительство? - воскликнула Маргарит.

- Чтобы направлять борьбу.

Тони почувствовал, что ему пора прийти на помощь своей подруге по джунглям.

- Не могу согласиться с вами, что общество состоит из малярийных преступников и пичкающих их хинойг полисменов, - сказал он. - Совершенно очевидно, что человеческое общество именно потому и существует, что ушло от законов джунглей, - который, кстати сказать, вовсе не закон, а анархия. Мы все Великий Эксперимент. Я не знаю, для чего нужен этот эксперимент и чем он вызван. И вы не знаете! Когда я настроен пессимистически, мне кажется, что он уже провалился. Мы прижаты к стене. И нам ничего другого не остается, как продолжать держаться.

- Наш дорогой Тони даже дома произносит прочувствованные речи, насмешливо сказал Уолтер, явно начитавшийся Уистлера. - Или вы стали добрым христианином по Диккенсу под влиянием его "Рождественских повестей".

- Нет бога, кроме аллаха, и Магомет пророк его, - сказал Тони. - Можно сказать и так - никакой разницы нет. Все, что сформулировано, мертво. Мнемотехника для ленивцев. Задача в том, чтобы достичь полной гармонии с самим собой, с другими человеческими существами, со всеобщим уделом, с тем, что известно и что неизвестно, будь это тайна или бог.

- Довольно-таки честолюбивая программа, - сказал Гарольд.

- Почему бы вам не ограничиться разумной организацией общества, раз вы находите, что можно не считаться с элементарными фактами, чего на самом деле, конечно, делать нельзя.

- Да я вовсе не уверен, что мне именно это и нужно, - ответил Тони.

- А что же вам тогда нужно? - воскликнул Уолтер, задетый этим оскорблением департамента проторенных дорог. - Вы не признаете laissez-faire [Попустительства (фр.)], то есть закона джунглей. Единственная альтернатива - это какая-нибудь форма социализации, что по самой своей сути всецело вопрос экономики. А это в свою очередь сводится к собиранию точных статистических данных и правильному их использованию. Для этого нужен большой, хорошо подготовленный и толковый штат.

Маргарит вмешалась в разговор, прежде чем Тони успел ответить.

- Неужели необходимо пережевывать все это вновь? Как не надоело. У меня просто терпения не хватает слушать, как вы, мужчины, глубокомысленно рассуждаете о том, что бы вы стали делать, будучи диктаторами мира, которыми никогда не будете. Не вы создали жизнь, и не вам ее перестраивать. Поэтому живите как можете в свое удовольствие. Только школьники воображают, будто они могут переделать мир.

- Послушай, - сказал Тони, - ну, а если предположить, что это вопрос о переделке нас самих?

- Ну так и переделывайте себя, а мир оставьте в покое.