Ричард Олдингтон - Все люди - враги

Теперь мы должны приложить все усилн-я, чтобы это не повторилось.

Тон был такой разумный и сочувственный, что Тони готов был упрекнуть себя за несправедливое чувство раздражения, охватившее его. Но какой контраст с прежним бунтарем Крэнгом! Тони надеялся, что его изумление не слишком явно написано у него на лице.

- Ну, а теперь насчет вашего паспорта, - сказал Крэнг, вынимая из кармана какой-то документ. - Здесь требуется еще одна подпись и ваш адрес. Чиновники паспортного отдела пытались связаться с вами, но лорд Фредерик не знал вашего адреса. А вы с ним, кстати, давно знакомы?

- Встречался до войны у Скропа, - рассеянно сказал Тони, глядя на документ. - Почему вы спрашиваете?

- Да потому, что он мой друг, - ответил Крэнг с покровительственной ноткой в голосе, - а я никогда не встречал вас у него в доме. Скроп, по-видимому, забыл подписать бумагу, - добавил он.

- Это было за несколько дней до его смерти. - - Так вот что, дорогой мой, достаньте еще одну подпись для вашей анкеты. Достаточно будет подписи вашего банкира. Для въезда во Францию, Италию и Швейцарию разрешение будет получить нетрудно, весь вопрос в Австрии. Ну, а потом, конечно, потребуются визы. Вполне естественно, что правительству нежелательно, чтобы наши подданные болтались по странам, с которыми мы еще недавно воевали, да и те едва ли будут вам сейчас рады. Можете вы представить какие-нибудь веские основания для вашей ноездки?

- - Только неотложные личные дела, - сказал Тони, вспоминая ротную канцелярию и процедуру увольнения в отпуск.

Он вовсе не был намерен сообщать Крэнгу настоящую цель своей поездки.

- Довольно-таки неопределенно, но мы посмотрим, что можно сделать. На это, вероятно, потребуется некоторое время. Для вас это имеет значение?

- Чем скорее мне разрешат, тем лучше. Но я уже так давно жду, что могу, по-видимому, подождать еще немного.

Тони не мог подавить легкой нотки горечи в голосе: выступать в роли смиренного просителя перед Крэнтом - это уж было слишком!

- Постарайтесь вооружиться терпением, - сказал Крэнг довольно добродушно, но все с тем же пoправительственным оттенком, который раздражал Тони: - Управление государственными делами, как вы сами понимаете, обусловливается определенным порядком, которому необходимо подчиняться. Я готов согласиться с вами, что они далеко не совершенны, но мы сейчас переживаем трудное время, кругом хаос, и каждому из нас приходится мириться со всякими неудобствами и проволочками во имя общего блага.

- Да? - сказал Тони. - А вы не находите, что все это уже слишком долго тянется? И я, видите ли, никак не могу понять, какое может иметь значение для Великобритании или любой другой высокой державы, поеду я в Вену или нет.

Он подумал, есть ли у Кэти паспорт, а если нет, то как его достать.

Крэнг засмеялся.

- Разумеется, с такой точки зрения это кажется абсурдом. Но правительственные распоряжения должны охватывать всю систему, исходить из общегосударственных масштабов, а исполнительным органам надлежит пользоваться своими полномочиями в известных пределах. Кроме того, Австрия сейчас находится в состоянии политического брожения и экономического упадка...

Разговор перешел в длительную дискуссию о Габсбургской империи, причем Крэнг стоял за раздел, а Тони утверждал, что замечательная австрийская культура выросла именно из этого своеобразного союза государств, и это их самоопределение приведет только к тому, что во имя так называемого общего счастья каждый человек в отдельности станет несчастным.

Затем Крэнг переменил тему разговора и сказал:

- Вас, вероятно, удивляет мое теперешнее положение?

- Как естественный результат ваших личных дарований - нет, - вежливо ответил Тони, - но должен признаться, что мне было бы интересно узнать, каким образом произошла с вами эта эволюция, из революционера в высокопоставленного министерского сановника. Вы не сердитесь на мой вопрос?

- Нет, нисколько, дорогой мой, - сказал Крэнг с подчеркнутым добродушием, хотя Тони заметил, как в глазах у него сверкнул прежний огонек. - Будь я на вашем месте, я, вероятно, задал бы такой же вопрос. Но, пожалуйста, не думайте, что я изменил своим убеждениям. Отнюдь нет. Это только перемена метода.

- Понимаю, - ответил Тони, хотя на самом деле он все еще ничего не понимал.

- А произошло это так. Вскоре после того, как вы покинули Вайн-Хауз, кстати сказать, какой это был прекрасный старый дом! - я бросил преподавание, чтобы посвятить себя политической работе в Лондоне. Двухлетний опыт убедил меня, что резкий перелом не только неосуществим, но и нежелателен.