Александр Соболев - Ефим Сегал, контуженый сержант

- Здравствуйте, Марфа Степановна... слушаю... Да, Сегал здесь, рядом со мной... Сейчас зайдем. - Он положил трубку на рычажок. - Слыхал? Нас с тобой Дубова вызывает. Зачем? - недоуменно пожал плечами. - Не знаю... Но начальство есть начальство. Идем.

- Проходите, присаживайтесь, - сухо, официально пригласила Дубова вошедших в ее небольшой кабинет Гапченко и Сегала, одарив их ледяным взглядом сощуренных, маленьких, серых с желтизной глаз. Она развернула первомайский номер заводской многотиражки. - Вы, конечно, довольны своим детищем? Верно, газета удалась, неплохая, красочная. Однако, - Дубова причмокнула губами, покачала сокрушенно головой, - допущен грубый промах... к сожалению.

- Промах?! Да еще грубый?! - понизив голос, проговорил Гапченко. Бледное лицо его стало серым. — В чем дело, Марфа Степановна?

- Не догадываетесь?

- Ей-богу, понятия не имею, — растерянно произнес Гапченко.

- Тогда еще хуже! Да-с! Вот, смотрите сами. - Дубова ткнула веснушчатым пальцем в очерк о старших мастерах Сегала. - Именно здесь имеется идеологический и политический просчет.

Гапченко и Сегал озадаченно переглянулись.

- Не понимаете? Переглядываетесь? - Дубова снова окинула их недобрым взглядом. — Федор Владимирович, Федор Владимирович! - укоряла она редактора. - Ну, Сегал - человек беспартийный, ему этакое простительно. Но вы, коммунист?! Вам не к лицу подобное!

«Чего она тянет?» - разозлился Ефим, силясь догадаться, что за просчет в его очерке. Он мгновенно восстановил в памяти его содержание и ничего крамольного не обнаружил.

- Скажите, многотиражная газета наша - партийная или беспартийная? - пытала Дубова.

- Конечно, партийная, - торопливо, как школяр, ответил Гапченко.

- Тогда почему в очерке Сегала и запаха нет партийности?

Гапченко молча, непонимающе уставился на Дубову. Она откровенно радовалась растерянности редактора.

Видно, придется непонятливым объяснить. - Дубова провела рукой по столбцам сегаловского очерка. - Написано вроде живо, но аполитично. Поясню. Как мне известно, большинство из показанных здесь мастеров члены партии большевиков. Верно говорю?.. И хоть бы один, пусть двумя-тремя словами, обмолвился о своем партийном долге, о своей большевистской обязанности быть всегда, а в особенности в военное время, на передовых рубежах производства! Как же это вы, советские журналисты, разрешили себе такой просчет?! Такой ляпсус?! Вы, товарищ Сегал, беспартийный, но достаточно опытный газетчик. Почему вы не выпятили, не подчеркнули мысль о партийном долге? Вы могли написать, к примеру, так: «Старший мастер, коммунист Владимир Сергеевич Дуганов, выполняя свой партийный долг, вопреки возрасту, болезни, в первый же день войны вернулся на завод».

- Не мог, - насмешливо сказал Ефим. - Представьте себе, Марфа Степановна, не мог! - Он уже догадался, куда клонит парткомовская дама и, с любопытством ждал, какой эффект произведет на нее это « не мог».

- Как, «не мог»?! - возмутилась Дубова. - Прошу объяснить.

- Повторяю: не мог, - и добавил, как выстрелил: - Лгать не мог, Марфа Степановна!

- Лгать?! - Дубова как ужаленная сорвалась с места. - Что значит - лгать? Вы себе отдаете отчет?

Гапченко вопросительно, с испугом, смотрел на Ефима: «Что ты, дескать, мелешь?!»

- Да, отдаю себе отчет и готов пояснить, - начал Ефим, заранее радуясь возможности насолить неприятной ему партруководительнице. - Прежде чем писать очерк, я спрашивал, в частности, и товарища Дуганова: движет ли его делами исключительно партийный долг? И он, и другие мастера-ветераны сходились в одном: они помогают сейчас стране по зову совести. В уме работу держать надо - война! Как же я мог после их слов пороть отсебятину, то есть попросту лгать?

Дубова и Гапченко, словно по команде, закурили. С мальчишеским восторгом наблюдал Ефим, как перекосилась и без того злющая физиономия Дубовой.

- Этого не может быть! - закричала она вдруг. - Это навет! Вы оговариваете честных коммунистов! - Она рванула телефонную трубку. - Три-одиннадцать! Диспетчерская механического? Дубова говорит. Прошу срочно к телефону Дуганова! - Она бросила шальной взгляд на Сегала, мол, попался, субчик, сейчас я тебя выведу на чистую воду! - Владимир Сергеевич, здравствуйте! Да... Дубова. Вы читали очерк в нашей газете? Верно там все написано? Ну, хотя бы о вас?.. Все верно? Ну, а как насчет вашего партийного долга? Ведь вы наверняка говорили о нем корреспонденту?.. Спрашивал?.. И что вы ему ответили? Да?.. Точно?.. - Она бросила трубку на рычаг, ввинтила веснушчатыми пальцами окурок в пепельницу, обмякла в кресле, процедила сквозь зубы: - Можете идти.