Александр Соболев - Ефим Сегал, контуженый сержант

- Давненько мы с вами не виделись, Ефим Моисеевич, - дружески поприветствовал Родионов Сегала, - садитесь, рассказывайте, как поживаете, трудитесь...

- Что вам сказать, Андрей Николаевич, вся жизнь, по преимуществу, в работе, тружусь в меру сил.

- Сверх меры, сверх, - поправил Родионов, - воюете здесь, как на фронте. Знал бы тогда, в прошлом году, отправил бы вас на пересылку, в военкомат... Шучу, конечно, но, как говорится, в каждой шутке есть доля правды. Уж очень вы беспокойная личность!

- Личность - это, наверно, хорошо? - улыбнулся Ефим. - Спасибо за комплимент.

- Не смейтесь, я вполне серьезно. И хватаете вы, скажу вам откровенно, через край... А здоровье у вас какое? Чего стоила вам баталия с комбинатом питания? А чего достигли?..

«То же самое говорит Гапченко», - отметил про себя Ефим.

- Не смотрите на меня так выразительно, - продолжал Родионов. - Я-то полностью одобряю ваши действия и, честно говоря, восхищаюсь вами. Мне по-человечески жаль вас. Поймите, вы можете плохо кончить. Поверьте мне, пожилому человеку: либо вы, при вашей «прочности», сами свалитесь, либо вас собьют с ног. Если бы Яшек да Грызо были единицы, а Сегалов и им подобных хотя бы десятки! Однако дело обстоит как раз наоборот. И вы это знаете. На что же вы рассчитываете?

- На поддержку таких, например, людей, как вы, Андрей Николаевич.

- Хм! - покачал головой Родионов. - Слабоватая я опора.

- А парторг ЦК товарищ Горина?

- Зоя Александровна - прекрасный человек! Но и ей против течения никак нельзя. Захлебнется! Попомните мое слово...

- Что же посоветуете мне делать, уважаемый Андрей Николаевич?

Помолчав, Родионов задумчиво произнес:

- К чему мои советы? Все равно вы меня не послушаетесь. И не потому, что не захотите - такова ваша природа! Видно, вы из тех, одержимых. Прав я?..

Ефим улыбнулся:

- Вы понимаете меня не только лучше Гапченко, но и врачей... и прочих доброжелателей в кавычках. Они мне в один голос поют: не лезь на стенку, руки-ноги поломаешь, а то и шею свернешь. Все равно плетью обуха не перешибешь! И никому из них в голову не приходит, что другим я быть не могу. В этом как раз и закавыка.

- Знаете, - по-отечески тепло сказал Родионов, - вы молодец! - И с сожалением добавил: - Сам я, увы, «рожденный ползать». - Он глубоко вздохнул: - Ну, так чем же я могу быть вам полезен сейчас?

- Я по поводу Козыря. Вы не разрешите ознакомиться с его личным делом?

Родионов оживился:

- Никак на Савву решили в атаку пойти?

- Угадали. Но прежде хотел бы узнать о нем, как можно больше. Я к вам прямо от него, имел честь познакомиться. У меня возникло два вопроса.

- Хотите, скажу, какие? - перебил Родионов. - Первый: что собой представляет Савва Козырь? Ответ вы надеетесь найти в документах личного дела, правильно говорю?

- Вполне, - подтвердил Ефим.

- Второй ваш вопрос: если Козырь такой фрукт, как вы думаете, то каким образом очутился в кресле помдирекгора? Не ошибся?

- Совершенно точно, - смеясь ответил Ефим, - дивлюсь вашей проницательности.

- При чем тут проницательность? Я не вчера родился, пора и умишка набраться... Дело Козыря можете не изучать: я знаю Савву давно, с детства, лет двадцать на одной улице жили... Анкетные данные? Они у него вполне подходящие: социальное происхождение - рабочий, социальное положение - служащий, член ВКП(б) с 1925-го года. Образования, правда, маловато - начальная школа. До революции работал токарем здесь же, на заводе. В Гражданскую вступил в комсомол, воевал. Вернулся на завод. Вступил в партию. Кадров тогда не было, назначили его на хозяйственную работу... Вот он и хозяйствует с тех пор.

- По форме вроде все на месте. А по существу?

- В том-то и дело, — с горечью сказал Родионов, — что в существо никто и никогда не вглядывался, избаловался он на хозяйственных должностях. Выродился из рабочего в черт-те кого, да кому до этого дело? Пристрастился к водочке, докатился до растраты. Года два отбывал наказание в местах не столь почетных.

- Теперь понятно, откуда у него блатное выражение - «на пушку берете», - усмехнулся Ефим.

- Так он и сказал?

- Слово в слово.

- Ну и Савва!.. В 1933-ем его восстановили в партии. Говорят, какой-то сильный человек помог. С тех пор Савва Григорьевич опять благоденствует! На фронт не попал, бронь получил: умеет угодить начальству, с одного взгляда желание угадывает. В лепешку расшибется, а прихоть шефа ублажит. Многие таких любят. И если при том закон подомнет - сразу за широкую спину прячется, значит - неуязвим... Пожалуй, все. Будете смотреть личное дело?