Александр Соболев - Ефим Сегал, контуженый сержант

Ефим горько усмехнулся.

- Вот как получается, Зоя Александровна, приходится радоваться, что хоть кого-то из преступников наказали. А почему не всех?.. Где же здесь ленинская непримиримость, партийная зоркость и прочее в таком роде?.. Если вдуматься хорошенько, комбинатовская история высветила прелюбопытнейшую расстановку сил: одни члены партии беззастенчиво, среди бела дня, грабили рабочих и служащих, другие, вышестоящие большевики - будто с бельмами на глазах, не видели, что творили первые, больше того, кое-чем из ворованного сами преохотно пользовались. Но это не все! Злоупотребления на комбинате возникли не вчера, не позавчера. И что же? Ничего! Никто не собирался спугнуть «святую тишину». Все молчали. Молчали тысячи ежедневно обираемых посетителей столовых, молчал завком, милиция, даже партком!.. Неужели на протяжении нескольких лет никто «слона и не приметил»?

- Вы, Ефим Моисеевич, идеалист, - задумчиво глядя на Ефима, проговорила Горина. - Идеалист, со всеми вытекающими для вас последствиями. Но, видно, иным вам не быть. - И уже другим, деловым тоном посоветовала: - Присмотритесь, пожалуйста, к прочим вспомогательным службам: к отделу рабочего снабжения, жилищному, медсанчасти. Не сомневаюсь, вы там вскроете немало недостатков.

- Вы хотели сказать - уголовщины?

Горина укоризненно улыбнулась:

- Зачем же так резко? Слишком уж вы прямолинейны, ни капельки дипломатии. Так не годится, будьте поосторожнее. Не всегда нужно идти напролом. С этим-то, надеюсь, вы согласны?

- Пожалуй... Только не наперекор совести.

- Не спорю. Ну что ж, Ефим Моисеевич, доброго вам нового года, счастья и нашей общей победы!

- Спасибо, Зоя Александровна. И вам мои лучшие пожелания, самые лучшие. До встречи в 1945-ом году!

* * *

Собираясь на новогодний праздник, Ефим придирчиво осматривал свое отражение в большом волнистом зеркале, вправленном в общежитский шкаф. Отражение было карикатурным, как в комнате смеха.

- Хорош, хорош, - хохотали соседи по комнате, - невеста от тебя, такого, с ума сойдет.

Ефим уложил в старенький портфель, купленный на толкучке, бутылку водки, кое-что из съестного. Глянул на часы - десять. Пора. Надел пальто, кепку, сунул поношенные штиблеты в новые калоши.

- Ну, товарищи, с Новым годом! Всего вам хорошего и больше того! - провозгласил он. - Веселой встречи!

... Предновогодний вечер был тихим. Небо затянулось серой пеленой. Медленно летели и как бы нехотя опускались на землю редкие снежинки. Лунный свет, пробиваясь сквозь дымчатую завесу, казалось, золотил и небо, и дома, и снежинки. Ефим не спеша шагал по пустынной улице. Легкий морозец бодрил его, настроение было приподнятое: впервые за последние несколько лет предстоит ему встреча Нового года в домашней обстановке! «Счастливый я все-таки, - радовался он, - есть судьба, что ни говори, есть. Судьба уберегла меня от смерти на войне, от тяжелого увечья. Это ли не счастье?»

Трамвай быстро доставил его к деревянной окраине Москвы. Крошкиных он нашел скоро, прошел небольшой двор, постучался в дверь.

- Фима, вот умничка, что пришли! - защебетала Тина. - Наши уже в сборе. Проходите, раздевайтесь.

Из небольшой уютной прихожей Ефим прошел вслед за Тиной в залитую ярким светом, заполненную людьми, нарядную столовую. Кроме редакционных сотрудников здесь были несколько юношей и девушек, представительный мужчина средних лет, седая, румяная и важная - на манер старой барыни - пожилая женщина, невысокий полненький старичок, чертами лица очень схожий с Тиночкой. Сама Тина, одетая в голубое, очень модное бархатное платье с короткими рукавами и глубоким вырезом на груди, вертелась как юла, подтанцовывала, тараторила, хохотала. Она познакомила Ефима с родителями, молодежью - своими родственниками, и, наконец, с представительным мужчиной.

- Чернышов Константин Иванович, - отрекомендовался тот и со значением добавил: - Научный сотрудник.

- Мой близкий друг, - кокетливо подсказала Тиночка, - прошу любить и жаловать.

Отойдя от Чернышова, Ефим вспомнил о своем портфеле, оставленном в прихожей.

- Алевтина Михайловна, - позвал он, - разрешите вас на минуточку, по секрету.

- По секрету? - лукаво переспросила Тина. - Какие могут быть секреты под Новый год?

В прихожей он протянул ей портфель.

- Возьмите, пожалуйста, я тут принес немного... пригодится к столу.

- Это еще что за новости?! - рассердилась Тина. - У нас всего приготовлено - хоть отбавляй!.. У папочки на работе... - Она вдруг замолчала, прикусив нижнюю губку. - В общем, будете уходить - захватите все это домой. Слышите? Ишь какой! И смотрите у меня! — с этими словами она упорхнула к гостям.