Александр Соболев - Ефим Сегал, контуженый сержант

Ты со мной, моя избранная,

И с тобой мне легче ходится.

Ефим до скрипа стиснул зубы, усилием воли пытался не вспоминать дальше. Но как кровь из раны, прижатой ладонью, вырывались из памяти строфы:

Может, смерть пройдет сторонкою...

Пусть шипят осколки змеями -Жаворонок песню звонкую Рассыпает над траншеями.

То не птичка серокрылая Заливается с усердием -Это ты поешь мне, милая,

Про любовь и про бессмертие,

Ты зовешь бороться с тучами,

Что затмили небо родины,

Силы мне даешь могучие На сраженье благородное.

Я судьбы своей не ведаю,

Лишь желанье в сердце жаркое:

Я хочу придти с Победою К жизни светлой, к счастью яркому.

Он послал ей тогда эти стихи. Она их, конечно, получила. И предала его... Ефим по-солдатски, зло выругался. Сердце заполнила жгучая ненависть. В этот трагический для себя час он больше не верил в настоящую любовь...

Только под утро он забылся тяжелым сном.

Спящего Ефима кто-то тормошил.

- Сержант, а сержант, хватит дрыхнуть, на работу опоздаешь!

Он с трудом проснулся, хмуро посмотрел на будившего:

- В чем дело? - спросил сердито.

- На работу собираешься или нет?

- Ах, да, на работу! Спасибо, дружище!

- То-то, вставай!

Ефим торопливо оделся, умылся, позавтракал, чем Бог послал, но тут вспомнил, что больничный лист кончается только через несколько дней. «Неважно, - подумал он, -пойду на работу. Так, пожалуй, лучше. - Вчерашнее с Клавой пудовым грузом лежало на сердце. - В цехе, может, рассеюсь, Андреича увижу», - успокоил он себя.

Начальник бюро цехового контроля Майоров встретил Ефима холодно и настороженно.

- К работе допустить вас не могу.

- Почему?

- Ничего не могу сказать. Мне приказано направить вас в отдел кадров. - С этими словами он вышел из кабинета.

Ефим остался стоять как вкопанный. Он предполагал, что инцидент с Яшкой не останется без последствий. Но чтобы с работы выгнали?!. Он машинально вышел из кабинета начальника БЦК и направился в инструментальную кладовую.

- Как дела? Как здоровье? - обрадованно спрашивал Андреич. - На работу вышел?..

- Спасибо, здоровье ничего, в больнице подлечили. А вот с работой хуже. Майоров меня в отдел кадров отсылает, разжалован, в общем.

- Это за что же? За Яшку, что ли?

- Наверно. Другой причины вроде бы нет.

- Ну и ну!.. А впрочем, не удивляйся: разбираться не в правилах нашего начальника. Да и зачем ты ему? Псих, одним словом. Эх, Ефим, Ефим! Наломал ты дров! И надо тебе было связываться с этой сволочью! Неужели стерпеть не мог?

- Не мог. Яшка обвинил меня в мошенничестве: мол, я свои карточки продал и пришел вымогать у него вторые.

- Тьфу!.. Вот гадина!.. Скажи он мне такое, и я бы с собой не совладал. А насчет работы не беспокойся. В кадрах подберут другую. Ступай к Родионову, он мужик неплохой. Я его не первый год знаю. Болезненный он. Потому и в тылу. Человека зря не обидит, за это ручаюсь. Иди к нему смело... Жаль, не пришлось нам вместе поработать. Ты мне понравился... Я бы за тебя похлопотал, да не тот я ходатай... подмоченный.

- Как подмоченный?

- Эх, парень, парень! - вздохнул Андреич. - Ты ведь обо мне ничего... Знаешь что, загляни-ка ты ко мне сегодня вечерком, часиков в девять, а?.. Я живу рядышком с заводом, в шестиэтажном кирпичном, в третьем подъезде. Спросишь меня — любой укажет. Заходи. Расскажешь, что в кадpax решили, и я тебе кое-что расскажу.

- Спасибо, Андреич, постараюсь зайти.

- Не «постараюсь», а приходи обязательно.

* * *

- Так это вы - Сегал? - без всякой неприязни, скорее приветливо спросил начальник отдела кадров. - Присаживайтесь... Знал бы, такого драчуна на завод ни за что не допустил бы, - пряча улыбку, добавил он.

Ефим смотрел на одутловатое лицо Родионова, на синеватые мешочки под глазами. Андреич прав: Родионов не злой, а угрюмый, вероятнее всего, от болезни.

-Я понимаю, вы шутили, назвав меня драчуном, - сказал Ефим, - и хулиганом, конечно, не считаете.

- Ну, нет, зачем же? - Родионов пристально посмотрел на него. - Я так думаю, быть не может, чтобы человек ни с того ни с сего набросился на другого, ударил его. А вот Яков Иванович клянется-божится, что ворвался к нему Сегал и потребовал: «Давай новые карточки, а то пришибу!» Подвернулось под руку пресс-папье, хвать... и по голове!

Ефим побагровел.

- Так он и говорит?

- Именно так.

- И ему поверили?

- Кто поверил, а кто нет... Я, к примеру, усомнился: образованный парень, демобилизованный воин Советской Армии и - хулиганство. Что-то здесь не так. Предложил дождаться вашего возвращения из больницы, тогда и установить истину. К тому же и Якова Ивановича я немножко знаю.