Джон Пассос - 1919

- Поздравляю, мисс Трент, - сказал он, - это было чертовски смело... Ваш поступок произвел на прессу отличное впечатление.

С ним была Сильвия Делхарт. Она обняла Дочку и поцеловала.

- Нет, верно, вы здорово вели себя. Знаете, мы посылаем делегацию с петицией в Вашингтон к президенту Вильсону, и вы тоже поедете. Президент откажется принять делегацию, и вы устроите демонстрацию перед Белым домом и еще раз попадете в тюрьму.

- Знаешь что, - сказала Ада, когда они наконец сели в нью-йоркский поезд, - я думаю, ты сошла с ума.

- Ты поступила бы точно так же, Ада, если бы видела то, что видела я. Когда я расскажу папе и мальчикам, что там происходило, у них помутится в глазах. Такой чудовищный произвол я себе даже представить не могла. - Тут она расплакалась.

Дома они нашли телеграмму от папы: "Выезжаю немедленно. Никаких показаний до моего приезда". Поздно ночью пришла еще одна телеграмма, она гласила: "Папа серьезно заболел, приезжай немедленно, пусть Ада возьмет лучшего адвоката". Утром Дочка, трясясь от страха, села в первый шедший на юг поезд. В Сент-Луисе она получила телеграмму: "Не волнуйся, состояние улучшилось. Двустороннее воспаление легких". Несмотря на ее тревожное настроение, просторный техасский край, наливающиеся весенние доля, уже цветущие кое-где васильки подействовали на нее благотворно. Бестер встретил ее на вокзале.

- Ну, Дочка, - сказал он, взяв у нее из рук чемодан, - ты чуть не убила папу.

Бестеру было шестнадцать, он был капитаном школьной бейсбольной команды. Везя ее домой в новом "штутце", он рассказал ей, как обстоят деда. Бад наскандалил в университете, его собираются исключить, и он спутался с одной девчонкой из Галвестона, теперь она пытается шантажировать его. У папы тоже были большие неприятности, он запутался в нефтяных делах, а газетная шумиха о том, как Дочка избила полицейского, чуть не доконала его, старуха Эмма совсем одряхлела и больше не может вести хозяйство, и Дочка должна раз навсегда отказаться от своих сумасбродных идей и остаться дома и заняться хозяйством.

- Погляди на эту машину. Шикарная, правда?.. Я купил ее на собственные деньги... Я перепродал несколько земельных участков под Амарилло - просто так, шутки ради, - и заработал пять тысяч долларов.

- Ты молодец, Бестер. Знаешь, что я тебе скажу, - приятно все-таки быть дома. А что касается того полицейского, так ты бы сделал то же самое, или ты мне не брат. Я когда-нибудь расскажу тебе все подробно. Честное слово, до чего приятно видеть техасские лица после этих нью-йоркских хорьков.

В прихожей они столкнулись с доктором Уинслоу. Он сердечно пожал ей руку и сказал, что она чудно выглядит и пускай она не беспокоится - он поставит папу на ноги, чего бы это ему ни стоило... Спальня, превращенная в больничную палату, и неспокойное, воспаленное папино лицо произвели на нее тяжелое впечатление, и ей не понравилось, что в доме хозяйничает сиделка

Когда папа начал кое-как ходить, они для разнообразия поехали вдвоем на несколько недель в Порт-Артур к одному старому папиному другу. Папа сказал, что он подарит ей автомобиль, если она останется дама, и вытянет ее из той дурацкой истории, которую она затеяла на Севере.

Она опять увлеклась теннисом и гольфом и завела светские знакомства. Джо Уошберн женился, жил в Оклахоме и наживался на нефти. Она чувствовала себя гораздо лучше, когда его не было в Далласе: встречи с ним почему-то лишали ее равновесия.

Осенью Дочка поехала в Остин, чтобы кончать Школу журналистики, главным же образом потому, что надеялась, что в ее присутствии Бад будет вести себя приличней. Вечером по пятницам они ездили вместе домой в ее открытом "бьюике" и возвращались в Остин в понедельник утром. Папа купил в пригороде новый дом в стиле Тюдор, и она все свободное время посвящала покупке мебели, развешиванию портьер и украшению комнат. У нее было множество поклонников, бегавших за нею по пятам, и ей пришлось завести записную книжку для свиданий. Особенно оживленно стало в городе после объявления войны. Она с утра до вечера была на ногах в никогда как следует не высыпалась. Все молодые люди стали офицерами или разъехались до учебным лагерям. Дочка поступила в Красный Крест и организовала питательный пункт, но это ее не удовлетворяло, и она настойчиво просилась за границу, Бад уехал в Сан-Антонио в школу летчиков, а Бестер, состоявший в милиции, прибавил себе несколько лет, вступил в армию рядовым солдатом и был отправлен в Джефферсонские казармы. Дочка жила как в лихорадке, круглый день проводила на питательном пункте, и каждую неделю ей делали два-три предложения, но она неизменно отвечала, что у нее нет ни малейшего желания быть военной невестой.