Джон Пассос - 1919

После рождества Уэбб влез с головой в стачку текстильщиков, происходившую в каком-то городе в штате Нью-Джерси. В воскресенье они поехали туда посмотреть, как и что. Они сошли с поезда, на грязном кирпичном вокзале в центре пустынного делового квартала, у закусочных стояли два-три человека, пустые магазины были закрыты по случаю воскресенья; в городе не было заметно ничего особенного, пока они не подошли к приземистым прямоугольникам - кирпичным заводским корпусам. Кучки полицейских в синем стояли на широкой грязной дороге, ведущей к воротам, а за проволочным заграждением расхаживали мрачного вида парни в хаки.

- Понятые шерифа, сукины дети, - пробормотал Уэбб сквозь зубы.

Они пошли в штаб к одной девушке, знакомой Уэбба, которой была поручена газетная пропаганда. По грязной лестнице, на которой толпились серолицые, иностранного вида мужчины и женщины в выцветших, серых платьях, они поднялись в контору, откуда доносились голоса и стук пишущих машинок. Прихожая была завалена кипами листовок, молодой человек с усталым лицом пачками раздавал их ребятам в рваных свитерах. Уэбб отыскал Сильвию Делхарт, длинноносую девицу в очках, бешено стучавшую на машинке за столом, заваленным газетами и вырезками. Она помахала рукой и сказала:

- Уэбб, обождите меня на дворе. Я буду водить по городу двух-трех газетчиков, хорошо, если вы пойдете со мной.

В прихожей они столкнулись еще с одним знакомым Уэбба, Беном Комптоном, высоким молодым человеком с длинным, тонким носом и красными веками, он сказал, что намерен выступить на митинге, и спросил Уэбба, не выступит ли и он.

- Да что я могу сказать этим людям? Я ведь всего-навсего непутевый студент, как и вы, Бен.

- Скажите им, что рабочие могут завоевать весь мир, скажите им, что этот бой есть часть великой исторической борьбы. Самое легкое в рабочем движении - это говорить. Истина достаточно проста.

Он говорил отрывисто и толчками, делая паузу после каждой фразы, словно следующей фразе нужно было время, чтобы выбраться на поверхность откуда-то изнутри. Дочке он показался привлекательным, несмотря на то что он, по-видимому, был еврей.

- Ладно, попробую пролепетать что-нибудь насчет демократии в промышленности, - сказал Уэбб.

Сильвия Делхарт уже толкала их вниз по лестнице. С пей был бледный молодой человек в дождевике и черной фетровой шляпе, жевавший потухшую сигару.

- Товарищи, это Джо Биглоу из "Глобуса". - Она говорила с западным акцентом, и Дочка сразу почувствовала себя как дома. - Мы покажем ему, что у нас делается.

Они обошли весь город, посетили кварталы бастующих, где истощенные женщины в свитерах с драными локтями стряпали скудный воскресный обед мясные консервы и капусту либо вареное мясо с картошкой, в некоторых домах не было ничего, кроме капусты и хлеба, а то и одна картошка. Потом они пошли в закусочную близ вокзала и позавтракали. Дочка уплатила по счету, так как ни у кого, по-видимому, не было денег, а потом наступило время идти на митинг.

Трамвай был набит бастующими и их женами и детьми. Митинг был назначен в соседнем городе, так как тут все принадлежало хозяевам завода и не было никакой возможности снять помещение. Пошел дождь с крупой, и они промочили ноги, шагая по лужам к убогому бараку, где должен был состояться митинг. У входа в барак их встретила конная полиция.

- Зал переполнен, - сказал фараон на углу улицы, - не ведено больше пускать.

Они стояли под дождем, поджидая кого-нибудь из распорядителей. Тысячи бастующих, мужчины и женщины, юноши и девушки, собрались у входа в барак, пожилые люди вполголоса переговаривались на иностранных Языках. Уэбб все время твердил:

- Это форменный произвол. Надо что-то сделать.

У Дочки мерзли ноги, и ей хотелось домой.

Потом из барака показался Бен Комптон. Вокруг него тотчас же собрался народ.

- Бен пришел... Комптон пришел, наш Бенни, хороший парень, - слышала она голоса.

В толпе шныряли молодые люди и шептали:

- Мы тут устроим митинг... Не уходите, товарищи.

Взобравшись на фонарный столб и держась за него одной рукой, Комптон заговорил:

- Товарищи, рабочему классу нанесено еще одно оскорбленье. В зале не больше сорока человек, а они заперли двери и говорят, что зал переполнен...

Толпа заколыхалась, шляпы, зонтики запрыгали под дождем и снегом. Потом Дочка увидела, как два фараона стащили Комптона с фонаря, и услышала грохот полицейского фургона.

- Позор, позор, - заорали вокруг.

Толпа начала отступать перед фараонами, площадь у барака опустела. Люди шли молча и хмуро по улице к трамвайной остановке, и кордон конной полиции теснил их. Вдруг Уэбб шепнул ей на ухо: