Ирина Вильде - Совершеннолетние дети

Дарка думает: сейчас это начнется. Она не может даже представить себе, как именно начнется. Может быть, Орест выскочит вперед, сбросит директора с подмостков и крикнет: «Позор оккупантам!» Или кто-то по сигналу бросит камень в портреты королевской четы, а весь зал начнет свистеть?

На подмостки поднимается принарядившийся, черно-белый, как сорока, директор и начинает праздничную речь. Значит, это произойдет в другую минуту. Возможно, в самом конце праздника? Директор говорит авторитетно, убедительно. Под конец («О чем это он болтал?» — спрашивает себя Дарка) директор благодарит короля от собственного имени, от имени всех учеников и всего рутенского (читай: украинского) народа на Буковине за то, что монарх взял украинцев под свою милостивую опеку. Директор кончает и слегка наклоняет голову. Учителя начинают аплодировать. В зале раздаются отдельные хлопки. Мигалаке поднимается на цыпочки и вытягивает красную, набрякшую шею: «Кто это там смеет не аплодировать?»

Но аплодировавших было так мало, что легче было запомнить тех, кому понравилась директорская речь.

Остальная программа идет ровно, как по проволоке. Только Косарчук из шестого сбивается и от страха дважды декламирует одни и те же строчки стихотворения. Зал дрожит от рукоплесканий. Мигалаке вскакивает на кресло, как молодой петушок на насест: «Что там опять?»

Директор еще раз поднимается на подмостки. Дарка сворачивается в клубок и ужом проскальзывает вперед. Теперь, когда начнут петь государственный гимн, это начнется. Внимание! Внимание, девочки! Внимание, мальчики!

Директор закладывает руки за спину («Неужели он думает в этой позе петь гимн?») и говорит на весь зал:

— Теперь я попрошу всех через заднюю дверь спокойно, не спеша, выйти в сад. Там в память вечного союза Буковины с великой Румынией мы посадим молодой дубок, как символ силы и прочности этого воссоединения. Я прошу выходить спокойно, без шума.

Свежевыкопанная ямка похожа на могилку. Ученики выстраиваются возле этой свежей раны в земле и ждут. Прямо напротив Дарки, по ту сторону могилки, стоит Орест. Его лицо на фоне заплаканного неба кажется таким бледным, что даже неприятно на него смотреть. Губы тоже побелели, их не отличишь на лице. Дарка смотрит на него так напряженно, что правый глаз у нее начинает слезиться. Цыганюк мотает головой, словно отмахивается от чего-то, и встречается с ее взглядом.

«Я готова. Я на все готова. Только жду твоего знака», — сигнализируют Даркины загоревшиеся глаза.

Орест утомленно опускает веки и мгновенно опять поднимает их. Значит, он принял к сведению Даркин взгляд. Дарка так полна тем, что должно произойти, своей близостью к событиям, что весь праздник видит как сквозь закопченное стекло. До ее ушей, словно залитых воском, долетают слова новой речи (теперь говорит директор женской гимназии), но они никак не могут переступить порог сознания. Это уже так близко, что. Дарка перестает дышать. Учитель пения поднимает руки вверх. Внутри у Дарки что-то вскрикивает, и она застывает с широко раскрытыми глазами: Орест тоже поет королевский гимн…

Могилку засыпают. Толпа вокруг начинает редеть. Могильщики расходятся. Только Дарка стоит на своем месте в грязи и под дождем.

— Дарка, посмотри на себя… ты вся в грязи! — дергает ее за рукав Лидка. — Возьмем зонтики — и домой…

— Я не знаю, — отвечает, почти теряя сознание, Дарка и идет за Лидкой.

На следующий день промытое небо такое прозрачное и синее, что кажется: если лечь навзничь, увидишь себя, как в большом зеркале. Воздух пропитан тем нежным ароматом, который может исходить только от земли, напоенной весенним дождем. По небу, над крышами домов, словно касаясь красными ногами труб, плывет одинокий аист с широко распростертыми крыльями.

Весна идет, пленяя своей улыбкой людей и природу.

Дарка и Лидка ходят в гимназию в летних плащах.

Ничто так не напоминает о весне, как летний плащ после зимнего пальто. У ворот гимназии ученицы с удивлением переглядываются: что это? То ли они пришли поздно, то ли прибежали слишком рано? Нет, кажется, не рано… по дороге они встретили почти всех, с кем ежедневно встречаются в это время. Девочки опрометью бросаются в ворота.

Как только они переступают порог, от стен отделяются какие-то незнакомцы.

— Отдать книги, идти в зал, — командует один из них.

У Лидки портфель выпал из рук. Дарка свой крепко прижала к груди.

— Что это такое? Я никому не дам книжек! Я никого не знаю!