Назар Гельдыев - Мелодия Секизяба (сборник)

На отца больно было смотреть. Он совершенно растерялся, но мне его в эту минуту было не жаль — ведь он попал в свою же собственную ловушку. Видно что-то отразилось на моём лице, потому что мама спросила меня вдруг тревожно:

— Сынок, что с тобой? На тебе лица нет. — Она подложила мне под спину подушку. — Приляг, не волнуйся.

— Но если Чарыяр говорит, что женится на Гюльнахал, — не мог остановиться отец, — то это значит…

Он не говорил, но всем стало ясно, что это значит одно из двух — либо его невестка Гюльнахал хочет сразу после свадьбы с его сыном сбежать с другим, либо его невестка — не Гюльнахал, но тогда встаёт ещё один вопрос — кто она?

— Ничего не пойму, — бормотал отец, — ничего не могу понять. Ничего.

— А всё ты, Поллы-джан, — вдруг упрекнула отца мать. — Разве я не говорила тебе, что Ашир любит ту… докторшу. Разве не просила тебя разрешить ему жениться на той, кого любит. Ведь он наш единственный сын, а теперь оказался женатым против своей воли да к тому же неизвестно на ком. А вдруг она страшней верблюда? И что ты будешь делать, если твой сын с горя сойдёт с ума, или невестка сбежит с кем попало и осрамит нас на весь белый свет?

— Замолчи, женщина! — крикнул отец, и это был крик его сердца.

Так прошло некоторое время — мы сидели и молчали. Затем Отец как-то неуверенно сказал, обращаясь к маме:

— Сона! Сходи к ней… к нашей невестке… и спроси её… ну, кто она и что она… с этим Чарыяром… или нет… Словом, иди, сделай что-нибудь, не сиди, как истукан.

— А если она скажет, что хочет уйти от нас?

— Тогда… тогда… — Отец не сказал, что тогда делать. По его лицу было отчётливо видно, что он не хочет об этом даже думать.

— Сначала сходи к ней, потом поговорим., что делать.

Мама вышла из комнаты и тут же вернулась. Лицо у неё было такое, словно она встретилась с приведением. Говорить она не могла.

— Ну, — нетерпеливо стал спрашивать отец, — ну же, Сона. Что она тебе сказала?

Но мама ничего не могла ответить.

— Ты что, язык проглотила?

Мама отрицательно закачала головой, но не произнесла ни слова.

Отец мгновенно вспыхнул.

— Говори, что бы это ни было. Хорошее увидела — скажи, плохое увидела — тоже. Только не стой тут, как столб. Ну?

— Погоди, Поллы-джан, схожу ещё раз, — попросила мама и снова пошла в комнату, где была Кумыш. И снова вернулась.

— Ну, теперь ты скажешь что-нибудь!?

Но нет. Ничего мама не сказала. Она только раскрывала рот, как оыба, выброшенная на берег, но никаких звуков произнести не могла. И тут я понял, что пора вступать в разговор мне.

— Я тоже хочу знать, на ком меня женили, — заявил я отцу.

Мама, наконец, выдавила из себя слово:

— Замена, — прошептала она. — Произошла замена.

— Замена!? — закричал отец. — Это ещё что такое?

— Или ошибка, — пролепетала мама. — Одним словом, нас обманули с тобою, Поллы, и вместо Гюльнахал подсунули другую…

— Обманули? Проклятая Огульсенем, — закричал отец так громко, что на другом конце аула залаяли собаки. — Чтоб ей облысеть и покрыться коростой! — Голос его внезапно охрип. Он сам не знал, как выпутаться из этой ситуации, и это было для него мучительнее всего. — Чёрт бы всё это побрал, что же теперь делать?

— Может быть стоило бы спросить Ашира, — как-то странно спросила мама. — Может быть ему эта, оказавшаяся не Гюльнахал, девушка нравится и он не будет возражать?

— Но я буду возражать, я, — хрипел отец, выкатывая глаза. Мысль о том, что его обманули, была ему несносней всего.

— Она хоть… ничего себе?.. или страшная?

— Не знаю, мой Поллы, — произнесла мама и снова бросила на меня странный взгляд. — Лицо закрыто, сидит и молчит.

Каким бы отец не был, дураком его назвать было непьзя.

— Если эта девушка не Гюльнахал, а наш сын не возражает против неё, это может быть только та врачиха, — решительно сказал он, и усы его грозно поднялись. — Говори, — закричал он на маму, — она это или не она? Или ты заодно со своим сыном и этой дочерью свиньи, проклятой Огульсенем, сговорились одурачить меня? Клянусь всеми святыми, вам это не удастся.

— Что ты, Поллы, что ты, — не на шутку испугалась мама. — Чтобы я тебя… что ты, Поллы, побойся бога!

— Кто она? — спросил отец. — Говори прямо. Она?

— Она? Просто не знаю, что и сказать. Похоже…

— Она или не она? Я хочу знать. Ну?

— Очень похоже, что она…

— Похоже, или она? Говори!

— Она, Поллы-джан, — выдавила, наконец, из себя мама.

Отец повернулся ко мне.

— Ну, ладно, сынок! Хорошую ты сыграл со мною шутку. Радуешься, весело тебе. Но мы ещё посмотрим, кому придётся слёзы утирать.