Назар Гельдыев - Мелодия Секизяба (сборник)

На работу нас развозила специальная машина управления. Я дождался её, стоя у ворот, и через полчаса уже стоял у своего стального коня — могучего бульдозера, который за один только день весь покрылся пылью. Хорошенько вычистив его, словно он и впрямь был живым существом, мы всей бригадой принялись за дело, и время исчезло до самого полудня, когда дежурный заколотил железным ломиком по рельсу.

Перерыв.

Но мы не бросились со всех ног к вагончику, откуда уже доносились восхитительные запахи. Сначала мы неторопливо оценили проделанную с утра работу и остались этим осмотром довольны: задел для работы земснаряда был таков, что его хватит ребятам минимум на две смены. Только тогда мы двинулись к вагончику. И тут уж почувствовали, что работать на бульдозере — это не кубики собирать: аппетит разыгрался не на шутку. Каждый из нас по очереди превращался в кухарку и старался угодить товарищам каким-нибудь особенным блюдом, но с пловом, который готовил сегодняшний дежурный, Шамурад, соперничать никто не мог. Этот Шамурад был парень хоть куда: и готовил отлично, и знал такое количество разных забавных историй, что вполне мог выдержать соревнование даже с Шахеризадой. Где он только не успел побывать; и рыбу ловил на Каспии, и воду искал в пустыне. Он был, я повторяю, отличным товарищем и надёжным другом, но никогда больше года не мог усидеть на одном месте, такой был шальной. И больше всего его удивляло, что с нами он работал уже полтора года и всё не мог уйти. «Старею, видно», — говорил он и смеялся. Фамилия его была Далиев, но сам он себя называл Дали, что означает «сумасшедший». И никогда не обижался, если ему говорили: «Э, Дали, расскажи-ка нам что-нибудь такое». В работе — как зверь, а вне работы — хлебом не корми, дай придумать какую-нибудь шутку. Я всегда очень жалел, что Нязик замужем — вот была бы идеальная пара.

Мы умылись в тени вагончика и уселись. Сначала надо было сделать несколько глотков чая, и чай, который разлил нам по пиалушкам Шамурад, был таков, что и самому министру было бы не стыдно его налить.

А пока мы наслаждались первыми глотками, Шамурад принялся за свои шутки, объектом которых сегодня он почему-то решил избрать меня.

— Самый главный вопрос сегодняшнего дня, — начал он серьёзно, словно читал передовицу газеты, — это решить, что нам всем делать с Аширом.

Я поперхнулся, а все с интересом смотрели то на меня, то на Шамурада.

— Да, да, — серьёзно продолжал Шамурад. — Как вам известно, Туркмения занимает одно из первых мест по приросту населения в стране и является одной из самых молодых по населению республик. Но в то же время есть среди нас такие отсталые товарищи, которые не думают о том, как поддержать честь родного края — такие, как ты, Ашир, которые не женятся до двадцати пяти лет, а то и более, что приводит к тому, что нас уже догоняют и Узбекистан, и Таджикистан. И я полагаю, товарищи, — продолжал он всё так же серьёзно, — рассмотреть на собрании бригады вопрос о недостойном поведении Ашира, и пока ещё хоть какая-нибудь девушка согласна выйти за него замуж до того, как его борода станет седой — женить в обязательном порядке. Кто «за» — прошу поднять руки.

«За» были все, даже я.

— Ты посмотри только на этого хитреца, — удивился Шамурад. — Он «за», а дело не с места. Придётся бригаде самой найти тебе невесту. Вот уж поистине повезло маменькиному сынку — даже невесту за него будет искать бригада. А что, если сосватать ему старшую дочь Джумы? Как ты, Джума, на это смотришь?

Джума только улыбнулся в ответ. Такой уж он был — молчаливый Джума, наш товарищ, самый старший в бригаде. По нашим понятиям, он был почти что старик — сорок лет, но в работе не уступал никому, даже нашему Байрамгельды, бригадиру. Но на слова он был не горазд. У него росли шесть дочерей и старшая, Айджемал, такая же молчаливая, как и отец, и тоненькая, как камышинка, иногда заглядывала к нам на участок.

— Ну так отдашь свою Айджемал за этого бездельника, — не отставал Шамурад, улыбаясь, и от его весёлого голоса усталость отступала и исчезала, и мы все тоже улыбались — и сам неугомонный Шамурад, и молчаливый Джума, и я, и бригадир наш Байрамгельды — огромный, могучий и надёжный, лучший в мире бульдозерист.

Я прислушался. Кажется, машина, Откуда? Мы никого не ждали в гости. Шамурад не стал долго ждать и выскочил наружу. Через мгновенье его голова появилась в дверях:

— Большое начальство, — таинственно прошептал он. — А ну, навести порядочек.