Дукенбай Досжан - Шелковый путь

Подумав так, успокоенный и ободренный богом войны Сульдэ, нойон Шики-Хутуху направил коня к шатру кагана.

Всемогущий каган стоял перед своим шатром, накинув на плечи просторный шелковый чапан. По обе стороны его застыли два телохранителя, чуть поодаль стояли нойоны, военачальники. Все пристально смотрели в сторону осажденного города, где разгоралось сражение. Видимо, только недавно начался новый приступ. Над городом клубились пыль и дым; людской рев, грохот барабанов, воинственные кличи, звон оружия — наполняли небо и землю. От грозного шума войны травинкой прибился к земле нойон Шики-Хутуху. Оставив коня на почтительном расстоянии, он побитой собакой поплелся к холму, где стоял каган. Обеими руками прижимая живот, подобострастно кланяясь на каждом шагу, еле переставлял он теперь непослушные ноги.

Каган издали заметил ползком приближавшегося к нему нойона и стиснул рукоять сабли. Кошачьи усы зашевелились, встопорщились. Когда нойона отделяло всего несколько шагов, каган чуть шевельнул рукой. Телохранители, поняв знак, выскочили вперед и скрестили копья. Нойон застыл, поднял голову:

— Золотой ключ вселенной, всемилостивый владыка, позволь сказать слово ничтожному рабу.

— Ты что это назад приплелся, не околев в степи бродячей собакой?! Ты, который загнал под землю и загубил целый тумен! Испугавшись моего гнева, ты уполз, как трусливый шакал! Не желаю поганить свою саблю о твою презренную голову! — сказал каган и вдруг ухмыльнулся. Все стоявшие вокруг затаили дыхание.

— Я видел бога войны Сульдэ, о великий повелитель!

Нойоны в ужасе схватились за вороты, каган же еще раз усмехнулся.

— Да, великий повелитель! Я его видел на равнине у подножия Каратау, на поле недавнего сражения. Вначале я подумал: конь, потерявший седока. Но когда увидел вблизи, сразу догадался: бог войны Сульдэ, и торока в крови, и голова огромная. Покачал он ею, чуть приподнявшись на стременах, и ускакал восвояси…

— Возможно, наш погибший тумен встретился на том свете с Тэнгри, и тот отправился в путь, чтобы убедиться собственными глазами в гибели стольких воинов, — заметил каган.

— Чудится, неспроста он мне встретился. Он хотел взять мою душу за то, что я сбежал с поля боя, великий повелитель!

— А может быть, он спустился на землю, чтобы указать нам путь к победе? — предположил каган.

— Тэнгри решил меня сурово наказать…

— Возможно, он намерен нам помочь взять этот подлый Отрар, который стал путами на наших ногах!

— Тэнгри отвернулся от меня…

— Когда сам Тэнгри, великий бог войны Сульдэ, благословляет и вдохновляет нас, выказывать трусость и отступать — кощунство. Слушайте, мои славные нойоны! Немедля скачите к войску и передайте мой наказ. Скажите: на одном из коней моего погибшего тумена объезжает поле битвы наш тэнгри Сульдэ. Он всем нам дает волю и силу, обещает бессмертие. Воинов моих отныне не возьмет ни стрела, ни сабля, ни копье, ни меч! Идите вперед, напролом! Лезьте на стены, жгите, разрушайте, рубите, топчите, сметайте в пыль все на своем пути! С нами сам Тэнгри — бог войны Сульдэ!..

В начале месяца казан враги, окружившие город Отрар, прибегли к новому способу войны. На этот раз в ход пошли камнеметы. Теперь осадой руководил «правый глаз» кагана сам Алак-нойон. Он объезжал стены города в сопровождении китайских военных мастеров и выбирал места для установления катапульт. Доставлять с востока, из завоеванных каганом стран громоздкие, величиной с юрту, камнеметы было невозможно. Сколько времени, хлопот, войска и тягловой силы потребовалось бы, чтобы с эдакой махиной преодолеть пустыни, степи, горные перевалы, бурные реки?! Понимая это, каган в свое время приказал Алак-нойону возить с собой, погрузив на верблюдов, лишь самые главные части камнемета: крепкие, из упругих жил сплетенные арканы, железные обручи, длинный деревянный ковш, валики, поручни. Войско сопровождали и мастера-строители. Уже на месте сражения, если появлялась такая необходимость, достаточно было раздобыть несколько длинных и толстых бревен, чтобы за короткое время установить это страшное орудие.

Китайские мастера обшарили берега реки Инжу, рыскали в непроходимых тугаях в поисках добротного дерева. Джингил и джида, ива и урючина, тутовые деревца и карагач их не привлекали. Зато туранга заинтересовала их сразу. Ствол туранги, прямой и очень твердый, даже от сильного удара не трескается. Сотни пленников несколько дней рубили в тугаях турангу, счищали кору, тесали, стругали бревна. Их вьючили — на каждую сторону по бревну — на верблюдов и подвозили к городской стене. Здесь их складывали рядами. Одни бревна нужны были для постройки самой катапульты, другие годились для метания. Если забросить через стены десяток-другой горящих бревен, то в городе вспыхнет пожар. Обо всем этом заблаговременно подумал нойон.