Ирвинг Стоун - Происхождение

- Работу по классификации прекрасно ведут такие люди, как Генсло, Броун, Вы, Томас, Гукер, Аса Грей в Гарварде. Это колоссальная задача ведь на поверхности земли, в воздухе, в морях все живое существует в сотнях тысяч разновидностей, и я утверждаю, что это вызвано суровой, а порой и жестокой необходимостью изменений, без коих невозможно приспособиться к окружающей среде и выжить. Именно эта классификация будет постаментом для моей теории о естественном отборе - или могильным камнем.

В воскресенье утром, когда гости отправились в деревенскую церковь, Чарлз попросил Лайеля остаться, чтобы показать ему "багаж" накопленных доказательств.

- Лайель, не следует ли определить естественный отбор как сохранение видов, лучше других ведущих борьбу за выживание? В этом состязании любая разновидность имеет все шансы выжить, но в ней должны произойти органические изменения, она должна приспособиться к пище, хищникам, среде, перенаселенности. А те разновидности или виды, которые не могут приспособиться к условиям жизни, вымирают. Вы за свою жизнь видели немало иског паемых останков. Почему одни подвиды исчезли, а другие существуют?

Лайель посмотрел по сторонам, выбирая, в какое кресло сесть, но в конце концов принялся шагать по комнате.

- Зубы мудрости у меня прорезались на "Основах геологии" Лайеля, - с нажимом сказал Чарлз. - У великих ученых не бывает тупоголовых учеников.

Лайель даже покраснел.

- Я решительно вам советую, Дарвин, начать писать книгу с изложением вашей теории. Гораздо более подробную, чем очерки, которые вы писали несколько лет назад.

Чарлз молчал. Лайель настаивал:

- Используйте материал, наиболее ясно подтверждающий ваши выводы. Но не медлите, садитесь за работу сейчас же, иначе кто-нибудь опередит вас, и ваши лавры достанутся ему.

С неохотой Чарлз ответил:

- Да, не желал бы я, чтобы кто-нибудь выступил с моей теорией раньше меня.

После обеда друзья снова собрались в кабинете - к вечеру Чарлз обещал доставить гостей на станцию.

- Мне нужно знать ваше отношение к моим идеям, - сказал он собравшимся. - Прошу вас, задавайте безжалостные вопросы.

И посыпались вопросы: каким образом у насекомоядных и сухопутных животных появились огромные крылья (летучая мышь)? Что сказать о пингвине, который использует крылья лишь при нырянии? Как объяснить, что пресмыкающиеся раньше летали? Почему у низших животных один и тот же орган часто служит для пищеварения и дыхания? Как могут шестьсот гусениц на однородном участке долины реки Амазонки превратиться в шестьсот различных видов бабочек?

Чарлз спокойно отвечал, используя свою теорию о естественном отборе, об изменчивости видов. Спокойно выслушивал их возражения.

Рассаживая гостей по экипажам, он сказал им:

- Да, это была для меня хорошая встряска. Большое спасибо за все, особенно за долготерпение.

Джозеф Гукер, посадив жену в стоявшую перед домом коляску, повернулся и сказал:

- Я уже как-то говорил: всегда покидаю этот дом с чувством, что ничего сюда не принес, а уношу столько, что едва не падаю под тяжестью груза.

- Вы тоже считаете, что мою работу о видах следует опубликовать?

- Конечно, Дарвин.

- Но как? Я не хочу подводить редактора или коллегию - ведь, публикуя ересь, они здорово рискуют.

- При выдвижении новых идей риск неизбежен, - ответил Гукер. - В издательствах и научных обществах это хорошо знают. К тому же они всегда могут отказаться. Или сопроводить материал словами о том, что Общество или издатель не разделяют взглядов автора.

- Не знаю, хватит ли у меня мужества засесть за необъятную, как ее называет Лайель, книгу. Мне было бы проще начать, если бы я знал, что речь идет о тонкой книжице...

- Начинайте как угодно, - убежденно произнес Гукер, - но садитесь за работу немедленно!

Сбор всех материалов потребовал титанических усилий - на это ушло две недели, - и вот 14 мая он уселся в свое большое кресло, положив поперек подлокотников дощечку для письма. Ранее он использовал для заметок любой подвернувшийся клочок бумаги. Но сейчас речь шла о настоящей рукописи. Из шкафа он достал стопку бумаги размером восемь дюймов на двенадцать, обмакнул перо в чернильницу и начал писать: "Никто не должен удивляться тому, сколько еще остается непонятного в вопросе о происхождении видов и разновидностей, если иметь в виду наше поразительное невежество в том, что касается взаимосвязи множества окружающих нас живых существ. Кто способен объяснить, почему одни виды распространены широко и весьма многочисленны, тогда как другие родственные им виды водятся лишь в определенных местах и достаточно редки? Тем не менее эти отношения чрезвычайно важны, ибо они определяют нынешнее благосостояние и, как мне кажется, будущий успех и развитие всех населяющих нашу землю существ. Еще меньше нам известно о взаимосвязи бесчисленных обитателей мира во многие прошедшие геологические периоды его истории..."