Эльмира Нетесова - Женатые холостяки

Человек повернулся на другой бок, только стал дремать, кто-то пощекотал ступню. Никита опять проснулся. Перекрестил подушки, койку, себя осенил крестом и после этого заснул до утра безмятежно. Когда встал, его уже ждал завтрак. Динка спросила:

— Как спалось? — и, узнав о случившемся, сказала:

— Это мои беспокоили. Но меня не потревожили ночью. Спасибо, Никита! Я так хорошо сегодня отдохнула.

Вскоре они расстались. Попов не думал навещать Динку, пока та не разделалась с похоронами. Не хотелось попадаться на глаза всем ее соседям и друзьям. Но Динка сама пришла за ним и уговорила придти на поминки.

Никита отказывался, как только мог. Но Динка оказалась упрямее:

— Вы мне силы даете. С вами я оживаю! Поддержите еще немного! Мне так надо устоять!

И Никита согласился.

После поминок Динка прибегала за советами как оформить дом в наследство, как получить вклад. Она приходила в морг, звонила ему днем и ночью. Никита был в курсе всех ее дел. Сначала это тяготило и раздражало человека. Но постепенно Попов привык к роли опекуна, советчика и друга. Девушка часто приходила в морг и уводила Никиту домой, даже не спрашивая согласия.

— Уж не выбрала ли ты меня в мужья? — спросил как-то на полушутке.

Девушка остановилась растеряно. Вопрос застал врасплох:

— Никита! Я о том и не думала, — сказала, не кривя душой. И подсев к нему совсем близко, спросила на ухо:

— А мне можно об этом подумать?

— Мечтать никто не запретит. Но что из того получится? Я почти в отцы тебе гожусь!

— А мои отец и дед тоже были много старше. И знаешь, что говорили:

— Муж должен быть отцом, супругом и хозяином в семье и дома, потому за зеленых юнцов выходить замуж просто грех. Это блуд, а не замужество. Кто сопляка слушать станет, что он посоветует, коль его башка сплошными глупостями забита!

— Но ведь есть еще одно непременное условие. Для замужества, прежде всего, своего избранника полюбить надо. А вот этого не получится.

— Почему?

— Да потому, что я уже был женат. И разведен. У меня дочка твоя ровесница! Ты еще ребенок!

— Никита! Давно ли вы разошлись?

— Разведены уже очень давно. Но и теперь она не дает покоя. Хотя дочка замужем за американцем, живет в Штатах, сама уже стала матерью, бывшая

никак не успокоится. Все чего-то требует от меня. Я уже не знаю, чего запросит в следующий раз.

— А давай вместе с нею справимся!

— Как? — удивился Никита.

— Когда она позвонит, ты мне трубку дай. Я с нею поговорю. Даю слово, больше тебя не побеспокоит.

— Такого быть не может. Нонка не из стыдливых и совести у нее ни капли не осталось. Даже отборная грубость не проймет, все испытано. Даже не пробуй…

— Никита! Я не остановлюсь на половине пути, — ответила задиристо.

— Дина! О чем говоришь, если между нами ничего не решено.

— Ты говоришь, что не полюбишь меня, что все отгорело и никому не веришь? А давай посмотрим! Я знаю, у нас получится. Мне моя бабуля во сне на тебя указала. Едва прошел сороковой день, приснилась и говорит:

— Гляди же, Динка, внученька моя! Не прозевай свово Никитушку. Коль предложится, не ломайся дикою косулей. Выдь за него с уваженьем и кротостью. Живи в послушании. И помни, в семье и роду нашем никто не изменял мужикам своим. Жили в верности и в чести. Так и тебе завещаю. Не опозорь кровь нашу и имя. Коли обвенчаетесь, держи клятву, какую дашь в церкви перед святыми иконами…

— Знаешь, Никита, а вчерашней ночью этот сон доподлинно повторился. Только бабуля прямо указала на тебя, ты как раз в ее комнате спал.

— Дина! Дай мне подумать немного. Да и с родителями поговорю. Все ж не бездомный, — решил взять немного времени на размышленье. Но к полуночи ни по себе стало. Все что-то не то, чего-то не хватает. Вышел на балкон, перед глазами лицо Динки, бледное, все в холодном поту. Человек не раздумывая сел в машину и через десяток минут въехал во двор Динкиного дома. Увидев что в каминной горит свет, вошел через сарай. И… Динка лежала на полу, закрыв глаза.

Никита почувствовал запах угара. Девчонка поспешила закрыть заглушку у камина и надышалась угаром.

Никита вынес ее во двор, облил холодной водой лицо и голову, давал нюхать нашатырь, массировал виски, сердце, положил на бронхи холодное полотенце.

— Динка! Очнись! Приди в себя, ласточка! Солнышко мое! Как угораздило тебя закрыть эту задвижку, ведь умереть могла! А как же я без тебя остался б! Ты подумала, глупышка моя! — увидел, как дрогнули ресницы, и робкая слеза скользнула по щеке.