Рубен Абелья - Тень иллюзиониста

Наконец-то Беатрис была рядом.

Больше двух лет он искал ее и теперь, когда понял, что нашел, не знал, как поступить. Его первым порывом было бросить все и устремиться на поиски Беатрис, расспрашивая о ней прохожих на улице. Он только что почуял ее запах, это означало, что она где-нибудь неподалеку. Но какая-то женщина стучала по прилавку и требовала сто граммов мяты и большой флакон духов из лаванды. Голиаф преодолел свой порыв и, выполняя заказ, попытался проанализировать ситуацию. Ему пришло в голову, что два человека, которые постоянно ищут друг друга, могут так никогда и не встретиться. Непрерывное движение обоих приведет к тому, что один попадет в пункт, который только что покинул другой, или что их пути пересекутся, но они не заметят друг друга, или даже что они, сами того не подозревая, будут двигаться в одном и том же направлении. Но если один из них остается в одном и том же месте и никуда не двигается, шансы на встречу растут. Если Беатрис рядом, а это не подлежит сомнению, она рано или поздно узнает, что он прибыл на улицу Луны, и сама к нему придет.

Это было решение, подсказанное логикой. Тем не менее оставался другой вариант развития событий, с которым Голиаф не желал считаться. Возможно, Беатрис не хотела быть найденной. Своими словами («Меня отрывают от тебя. Найди меня») она переложила на него всю ответственность за поиск. Теперь же, если Голиаф оставался в повозке, прийти к нему должна была она. До обеда он неустанно обслуживал покупателей. Потом люди разбрелись по домам. Беато попрощался с последним пациентом — стариком, который несколько месяцев подряд не спал, — и сменил белую тунику на другую, разноцветную, в вертикальную полоску.

— Сирсе и Мартин, хозяева местного магазинчика, приглашают меня на обед. С тобой мы увидимся в семь и начнем готовиться к представлению, — сказал он и простился с Голиафом, похлопав того по плечу.

Голиаф пообедал один в повозке, через окно наблюдая за улицей. Глядя на пустые тротуары, он представлял себе семьи, собравшиеся за воскресным столом, и сонное оцепенение людей после обильной трапезы. Покончив с обедом, он закинул ноги на прилавок, закрыл глаза и уснул прямо на стуле. Ему снился один единственный затянутый сон, в котором они с Беатрис шли по длинной тропинке. Вокруг них постоянно менялся пейзаж: величественные горы, поросшие лесами, пшеничные поля, теряющиеся за горизонтом, пляжи с кокосовыми пальмами. Его разбудил Леандро легким стуком по подошве ботинок.

— Добрый день, — произнес он.

Голиафу потребовалось некоторое время, чтобы проснуться и узнать мужчину, который с утра приходил к Беато от дона Браулио. Он убрал ноги с прилавка и выпрямился на стуле.

— Что вы хотели? — спросил он.

— Духи. Мне нужны духи.

— Какие?

— Не знаю. Какие-нибудь, чтобы нравились женщинам.

Леандро сразу произвел на него приятное впечатление. В своем почтенном возрасте он пытался покорить женское сердце с помощью изысканных ароматов, и это показалось Голиафу достойным уважения. Он протянул руку и взял с этажерки флакончик.

— Сандал. Безошибочный выбор, — пояснил он.

Леандро поспешно расплатился и ушел. Голиаф снова задрал ноги на прилавок, сцепил руки на затылке и уснул. Ему ничего не снилось, и он проснулся, весь потный от жары, с затекшей шеей. Он поднял глаза: на другой стороне улице были открыты несколько окон. Внутри можно было разглядеть мужчин и женщин, обмахивающихся свернутыми газетами. Другие окна были закрыты и шторы на них опущены. Он представил, как парочки спят после обеда или в полумраке занимаются любовью. Внезапно Голиафу пришла в голову идея. Он поднялся со стула, вышел из повозки и, пользуясь отсутствием машин на дороге, зашагал по ней уверенным шагом, по пути здороваясь с людьми, выглядывающими из окон. Дойдя до конца улицы, откуда можно было разглядеть железный мост, он резко повернул на каблуках и пошел в обратном направлении, туда, где улица Луны переходила в бульвар Пуэрто-Лаписе. Он прошел улицу несколько раз, от моста к бульвару, от бульвара к мосту, истекая потом, надеясь, что Беатрис появится в одном из окон и увидит его. В пять часов дня он наконец устал маршировать и здороваться с соседями, которые высовывались из окон, чтобы посмотреть, как помощник Беато жарится на солнце. Тогда он вернулся в повозку и стал ждать первых клиентов. Он начал торговать, думая о Беатрис, про себя повторяя ее имя. В семь часов вечера, одержимый ускользающим ароматом, он закрыл окно и отправился в «Авеню», чтобы помогать Беато в подготовке представления.