Галина Дятлева - Мастера портрета

Подлинный историзм, свойственный этому полотну, нашел отражение и в других портретах Жерико. Среди них — знаменитый «Офицер карабинеров» (1812–1814, Музей изящных искусств, Руан), а также исполненный в это же время «Карабинер» (1814, Лувр, Париж). В данных портретах нет никакого действия, но черты исторического жанра можно увидеть в типажной точности — в мужественных лицах моделей, в горящих решимостью и отвагой глазах, в их ладных фигурах, облаченных в военные мундиры, а также в том трагическом, напряженном чувстве, которое ощущается в этих образах. Жерико сумел передать душевную тревогу портретируемых, не используя элементы повествовательности, красивых деталей, эффектных жестов и поз.

В 1816 году Жерико путешествовал по Италии. Он посетил Рим, Флоренцию, увидел картины мастеров Возрождения. Огромное впечатление на художника произвели росписи Сикстинской капеллы Микеланджело. Увлечение монументальной живописью выразилось в композиции «Бег свободных лошадей в Риме» (ок. 1817, Лувр, Париж).

Вернувшись в Париж, Жерико увлекся графикой и сделал целый ряд литографий на военные сюжеты.

К портретному жанру Жерико вновь обратился, создавая свой знаменитый шедевр — картину «Плот „Медузы“» (1819, Лувр, Париж), повествующую о трагической судьбе людей, спасавшихся на плоту после кораблекрушения судна «Медуза». Чтобы достовернее передать весь ужас случившегося события, художник писал с натуры этюды, изображавшие истощенных, больных людей. Он посещал не только больницы, но и морги, где делал зарисовки трупов.

Т. Жерико. «Воображающий себя полководцем», 1822–1823, собрание О. Рейнхартая, Винтертур

В 1822 году по просьбе своего друга, врача-психиатра Жорже, работавшего в одной из парижских клиник, художник написал несколько портретов, предназначавшихся для иллюстрации трактата Жорже «О безумии».

Хотя интерес к изображению людей с нарушенной психикой проявляли многие художники-романтики, в портретах душевнобольных, написанных Жерико, нет прежнего романтического пафоса, свойственного портретам военных. Все дело в той тщательности, с которой мастер анализирует черты лица своих моделей. Жерико важно передать не внешние признаки определенной болезни, а раскрыть индивидуальность пациентов, их внутренний мир. Глубоко трагичные образы, созданные Жерико, говорят о том сочувствии, которое испытывает художник к страдающим людям.

Некоторые исследователи полагают, что портретов было десять, хотя в настоящее время известно лишь пять из них. Это «Гиена Сальпетриер» (Музей изящных искусств, Лион), «Безумная старуха» (Лувр, Париж), «Клептоман» (Музей изобразительных искусств, Гент), «Похититель детей» (Музей изобразительных искусств, Спрингфилд, США), «Вооброжающий себя полководцем» (собрание О. Рейнхарта, Винтертур). Иногда к этой серии относят и картину «Вандеец» (Лувр, Париж). Все полотна исполнены Жерико в 1822–1823 годах.

На портрете «Гиена Сальпетриер» изображена седая старуха в больничном халате. Ее слезящиеся глаза с подозрением смотрят на зрителя. Старая больная женщина представлена и на картине «Безумная старуха». Ее взгляд, направленный вперед и немного вверх, полон глухой тоски и безмерной усталости. Название «Воображающий себя полководцем» говорит об иронии, насмешке над человеком, в былые времена сделавшим блестящую карьеру военного. Но в портрете нет ничего пародийного, напротив, образ страдающего душевной болезнью старика симпатичен зрителю и вызывает искреннее сочувствие.

Хотя жизнь Жерико была короткой (в возрасте 32 лет он упал с лошади и разбился), его романтическая живопись оставила глубокий след в европейском искусстве XIX века.

Французский поэт Поль Валери сказал о Камиле Коро: «В нем живет некий дух простоты». И действительно, живопись мастера пронизывает стремление к простоте и поэтичности. И неважно, пейзажи, жанровые ли композиции создает Коро, главное для него — показать ребенка, делающего первые, пока еще неуверенные шаги, или молоденькую девушку, ожидающую грядущего счастья.

Французский живописец и график Жан Батист Камиль Коро родился в Париже, в семье коммерсанта, владевшего магазином модной одежды. Отец мечтал, чтобы Камиль продолжил его дело, поэтому желание сына стать художником принял в штыки. По этой причине всерьез заняться искусством живописи Коро смог лишь тогда, когда ему исполнилось 26 лет.