Галина Дятлева - Мастера портрета

У Веласкеса очень скоро сложились прекрасные отношения с учителем. Он учился у Пачеко в течение нескольких лет. В 1618 году девятнадцатилетний Веласкес вошел в семью учителя: женился на его дочери Хуане Пачеко Миранде.

Первые работы Веласкеса относились к стилю бодегонес (bodegon — «харчевня, трактир»), т. е. были написаны на бытовые сюжеты. Многие из этих произведений сегодня не поддаются идентификации. Подлинность других не вызывает сомнений, т. к. в них уже угадывалась характерная манера художника. Таковы «Завтрак» (ок. 1617, Эрмитаж, Санкт-Петербург, вариант — в Художественном музее, Будапешт), «Старая кухарка» (Национальная галерея, Эдинбург), «Служанка-мулатка» (частное собрание), «Водонос» и «Завтрак двух юношей» (собрание герцога Веллингтона, Лондон). Эти полотна были созданы в период с 1618 по 1620 год.

Являясь испанским художником и учитывая обстановку в стране, Веласкес не мог не писать картины на религиозные сюжеты. Но, в отличие от других религиозных картин тех времен, работы Веласкеса не пронизаны мистическим настроением. Это скорее можно назвать просто пересказом события Священного Писания («Поклонение волхвов», 1619, Прадо, Мадрид, «Христос в доме Марфы и Марии» ок. 1620, Национальная галерея, Лондон).

В 1622 году Веласкес отправился в Мадрид. Пачеко дал ему рекомендательные письма, которые должны были помочь молодому художнику скорее добиться популярности. Кроме того, по совету своего учителя Веласкес написал портрет Луиса де Гонгоры, который должен был послужить ему в столице своеобразной рекламой. Этот портрет удался художнику: он довольно точно изобразил этого талантливого поэта и замкнутого человека. Картина понравилась жителям Мадрида, но для того, чтобы завоевать популярность, требовалось написать портрет кого-нибудь из придворных, а заказов не было. Веласкес вернулся в Севилью, но прожил там недолго.

Вскоре от Оливареса, первого министра короля, поступило приглашение явиться в Мадрид, ко двору, и показать свое искусство. Художник приехал и написал портрет короля Филиппа IV, который был хорошо принят при дворе. Так в 1623 году Веласкес стал придворным живописцем. Назначение на эту должность имело не только положительные, но и отрицательные стороны. Конечно, Веласкес был обеспечен заказами. Кроме того, теперь он мог отказаться от создания полотен на религиозные сюжеты. В обязанности придворного живописца входило пополнение собрания короля произведениями искусства, т. к. у Веласкеса появилась возможность изучать картины и скульптуры выдающихся мастеров прошлого и современности.

Д. Веласкес. «Филипп IV» («Серебряный Филипп»), ок. 1632, Национальная галерея, Лондон

Правда, Веласкес был вынужден выполнять множество мелких и утомительных поручений, например участвовать в организации приемов и праздников, заниматься внутренним убранством залов дворца. Да и обеспечение заказами имело свою обратную сторону: художник был вынужден писать лишь то, что ему заказывал король. Однако такая жизнь, видимо, нравилась Веласкесу: он занимал все более высокие должности и в 1656 году стал гофмаршалом двора.

В 1620–1630-х годах Веласкес исполнил несколько портретов короля, членов королевской семьи, первого министра и других придворных: «Портрет Филиппа IV» (1624, Метрополитен-музей, Нью-Йорк), «Портрет Оливареса» (1624, музей, Сан-Паулу), «Портрет Филиппа IV» (1625, Прадо, Мадрид), «Портрет Оливареса» (ок. 1625, собрание Варес-Фиса, Мадрид), «Инфанта Мария» (впоследствии — королева Мария Венгерская) (ок. 1628, Прадо, Мадрид).

Особенно интересны портреты короля, которого Веласкесу каждый раз удавалось изображать очень точно. Один из путешественников, побывав в Мадриде и увидев Филиппа IV, впоследствии записал свои впечатления: «Он наделен такой серьезностью, что действует с видом ожившей статуи. Те, кто виделся с ним, уверяют, будто во время разговора никому не случалось видеть изменений в его позе и выражении лица. Он принимает, выслушивает и отвечает с одинаковым лицом, не двигаясь, если не считать движений губ… Такая строгость, природная или заученная, есть существенная часть королевского достоинства».

Именно таким — неподвижным, спокойным, невозмутимым — Веласкес изобразил короля. Филипп одет в черное платье с белым воротником и манжетами. Он стоит, опираясь одной рукой на эфес шпаги (или на край стола, находящегося за ним), опустив другую руку. Он серьезно и сосредоточенно смотрит прямо на зрителя, в его глазах и лице нельзя прочесть ничего: оно невозмутимо и непроницаемо.