Екатерина Останина - Мастера авангарда

В 1945–1946 годах Пикассо работал над росписями старинного дворца Гримальди (немного иначе сбылась мысль Щукина: «Матиссу расписывать дворцы, Пикассо — соборы») в Антибе, украшал цементные плиты изображениями кентавров, фавнов и вакханок. Впоследствии эти фигуры стали основой для Музея Пикассо в Антибе.

Итоговой работой этого периода можно считать разработку темы пасторали под названием «Радость жизни» (1946, Музей Пикассо, Антиб). Мастер решительно высказался в защиту мира в ряде работ: «Резня в Корее» (1951, Музей Пикассо, Париж), панно «Война и мир» (1952). Все эти произведения создавались специально для храма Мира в Валорисе.

В поздний период своего творчества мастер неустанно искал новые сферы деятельности. Он пробует силы в технике линогравюры и литографии, делает скульптуры из окрашенного дерева и листовой жести. Пикассо пишет стихи и создает драматические произведения, не оставляет монументальное и прикладное искусство.

В конце 1940-х годов Пикассо все больше влечет юг Франции. Все больше времени он проводит в окрестностях Канна, где у него расположены виллы «Галуаз» и «Калифорния», а также в окрестностях Экса, в собственном замке Вовенарг. С 1961 года художник обосновался в Мужене, в особняке Нотр-Дам-де-Ви. Прошло еще четыре года, и он совершенно отказался от поездок в Париж.

В 1950–1960-е годы мастер продолжал активно работать. Круг тем, которые он выбирает, чрезвычайно широк: это и портреты, и пейзажи, и фантастические сюжеты, и интерьеры, и вариации на литературные и театральные сюжеты. В это время самыми крупными его работами являются «Мастерская в Калифорнии» (1956, Музей Пикассо, Париж), «Весна» (1956, Национальный музей современного искусства, Париж), «Бухта в Канне» (1958, Музей Пикассо, Париж), «Утренняя серенада» (1965, Малый дворец, Женева), «Кавалер с трубкой» (1970, Музей Пикассо, Париж). Пикассо, как и прежде, предпочитал работать сериями: «Жаклин в профиль» (1959), «Художник и модель» (1963–1965), «Художник» (1964), «Мушкетер с трубкой» (1968). Интересны импровизации художника на темы старых мастеров и картин, ставших классикой мирового изобразительного искусства: «Алжирские женщины» (по Делакруа, 1954–1955), «Менины» (по Веласкесу, 1957), «Завтрак на траве» (по Мане, 1959–1961), «Похищение сабинянок» (по Давиду, 1961–1962), «Турецкая баня» (по Энгру, 1968).

П. Пикассо. «Танец с бандерильями», 1954 год

В 1955 году на экраны вышел кинофильм режиссера А. Ж. Клузо, который сумел запечатлеть процесс создания шедевров Пикассо. Художник никогда не имел заранее намеченного плана. Он подходил к холсту или листу бумаги и немедленно начинал на нем импровизировать. Работа мастера напоминала некое драматическое действие, непрерывный театральный процесс, где могут происходить самые неожиданные для зрителя живописные события, рождаются удивительные образы, затем они могут преобразовываться или совсем исчезать; иногда линии пересекаются как бы случайно, причудливо взаимодействуют красочные пятна, из которых вдруг возникают новые фигуры, и решительно вторгаются в развитие сюжета, разворачивающегося на полотне. Становится ясно, что Пикассо воспринимает процесс создания полотна как некую бесконечность, протяженную в пространстве и во времени. Вероятно, это объясняет красочную живописность его поздних работ и стремление создавать большие серии, где можно зафиксировать отдельные моменты, выхваченные из бесконечно льющегося творческого потока. Это на самом деле поразительно. Например, каждое из 58 полотен «Менин» (все — Музей Пикассо, Барселона) представляет собой моментальный снимок, остановившийся на миг в непрерывно меняющемся сознании кадр, а также каждый раз новое прочтение художником великого Веласкеса.

В 1963 году в Барселоне организовали Музей Пикассо. Там находится большое количество ранних работ живописца, любезно предоставленных секретарем Пикассо Х. Сабартесом. В 1985 году состоялось торжественное открытие Музея Пикассо в Париже, в отеле Сале. В нем собраны работы из личного собрания мастера, завещанные им государству.

Порой казалось, что Джексон Поллок наносит на холст краски шпателем или кистью в полнейшем беспорядке, каком-то безумном хаосе. Тем не менее сам мастер утверждал, что никогда не забывал о рациональном начале в искусстве. Он всегда говорил: «Я хочу выразить свои чувства, а не рассказывать о них, но я могу контролировать растекание краски: в нем нет случайности, так же как нет ни начала, ни конца».