Екатерина Останина - Мастера авангарда

С 1911 года Пикассо использует в своих работах коллажи из заголовков газет, слов с книжных обложек, винных этикеток, пачек табака и нотных знаков. Подобная комбинация живописного уровня и предметных мотивов делала картину многозначной метафорой, которую всегда так ценил Пикассо.

1912–1915 годы прошли для Пикассо под знаком синтетического кубизма. Летом и осенью 1912 года мастер, как одержимый, создал не менее полутора десятков полотен с изображением скрипок и гитар. Художника привлекала женственность объектов (тем более что в это время он был увлечен сильной страстью и каждую работу подписывал: «J’aime Eva» — «Люблю Еву»). Особенно хороша «Скрипка», где образ музыкального предмета уже задается самим форматом полотна — овальным, а предмет создается сочетаниями дробных форм, которые ритмически отходят к краям рамы.

Музыкальные инструменты занимали воображение Пикассо еще несколько месяцев. Он пытался создавать трехмерные формы из серого картона.

В это же время художник продолжает экспериментировать с коллажами, где разнотипные знаки образуют сложную текстуру, наглядно демонстрирующую различные способы описания реальности. Такова «Компотница с виноградной гроздью и грушей» (1914, Эрмитаж, Санкт-Петербург). Здесь зритель видит наклеенный в центре кусок бумаги, который изображает фарфоровую компотницу с виноградной гроздью и грушей; снизу приклеена выкройка из серой бумаги с мраморной текстурой. Это — каминная полка, где расположена сама компотница и визитная карточка художника. Глянцевость фруктов показана легкой присыпкой из опилок, а пространство создается геометризированными планами, радостными и яркими. Так возникает атмосфера уютной, наполненной светом комнаты.

В это время Пикассо нравится гармония насыщенных цветов («Арлекин», 1915, Музей современного искусства, Нью-Йорк; «Человек с трубкой», 1915, Художественный институт, Чикаго). Художник экспериментирует и в области скульптуры, создавая конструкции из бросовых материалов, участвует в оформлении театральных работ. В 1917 году Пикассо работал над декорациями для спектакля «Парад», который ставила труппа «Русские балеты С. Дягилева».

Мир балета не мог не оказать влияния на дальнейшее творчество художника. Его живописные портреты начала 1920-х годов изящны и напоминают о графичности Энгра. Как правило, фигуры на этих работах выглядят незавершенными, показывая таким образом механизм создания художественной иллюзии. Типичным образцом подобных композиций можно назвать полотна «Ольга Хохлова» (1917, Музей Пикассо, Париж), «Сидящий Арлекин» (1923, Национальный музей современного искусства, Париж). Классические мотивы претерпевают под кистью художника экспрессивные деформации. Он свободно меняет пропорции и ракурсы, в результате чего большие фигуры оказываются расчлененными на отдельные фрагменты («Женщины, бегущие по пляжу», 1922; «Флейта Пана», 1923, обе — Музей Пикассо, Париж).

Не оставлял художник и манеры кубизма. Интересны композиции «Три музыканта» (1921, Музей современного искусства, Филадельфия) и «Танец» (1925, Галерея Тейт, Лондон), где накладываются одна на другую цветные плоскости. Своими ритмическими красочными сочетаниями и остротой колористических диссонансов они вызывают ассоциации с джазовыми импровизациями. Пишет Пикассо и свои излюбленные натюрморты с гипсовыми античными слепками, которые кажутся героями классических драм в модернизированных постановках («Натюрморт с античной головой», 1925, Национальный музей современного искусства, Париж; «Мастерская с гипсовой головой», 1925, Музей современного искусства, Нью-Йорк).

П. Пикассо. «Три музыканта», 1921 год, Музей современного искусства, Филадельфия

В 1925 году Пикассо заинтересовали творческие искания сюрреалистов и их принципы психического автоматизма и так называемой конвульсивной красоты. Это знакомство нашло свое отражение в работах «Художник и модель» (1926, Музей Пикассо, Париж), «Мастерская модистки» (1926, Национальный музей современного искусства, Париж), «Большой натюрморт на круглом столе» (1931, Музей Пикассо, Париж). Линии свободно бегут по полотну, создают сложные сплетения, и в их сочетаниях, кажется, можно разглядеть подобие усложненных форм, на которые мастер делает особый акцент цветом. Женщины в этот период изображаются как устрашающие механизмы, составленные из гладко выточенных деталей. Их челюсти злобно оскалены, а острые конечности угрожающе вскинуты вверх. Таковы «Сидящая купальщица» (1930, Музей современного искусства, Нью-Йорк), «Фигуры на берегу моря» (1931, Музей Пикассо, Париж).