Брет Уиттер - Охотники за сокровищами

Ему удалось найти человека, который согласился поговорить с ним, но тот мало что знал о здании, кроме того что там был чей-то кабинет и что его разрушило бомбой.

Ну а бумаги, спросил он? Папки? Реестры? Мужчина пожал плечами. Он не знает. Наверное, их увезли.

– Они уехали несколько недель назад, – сказал он. – В Вестфалию. Все забрали с собой.

Хэнкок помрачнел. Вестфалия все еще находилась на территории врага. А когда союзники доберутся и туда, то, конечно, Вольф-Меттерних и его бумаги уже уедут куда-нибудь еще.

– Я знаю только одного, кто остался, – продолжил мужчина. – Архитектор, помощник консерватора. Он в Бад-Годесберге. Его фамилия Вайрес.

– Спасибо! – с облегчением сказал Хэнкок. Хотя бы не тупик. Он уже повернулся, чтобы уходить, но мужчина окликнул его:

– Хотите, я дам вам адрес?

Из Бонна Уокер Хэнкок позвонил своему начальнику Джорджу Стауту. Стаут только что получил ужасное известие. Его старый сосед по комнате, британский хранитель памятников Рональд Бальфур, был убит шрапнелью при исполнении обязанностей в немецком Клеве.

Уокер Хэнкок не слишком хорошо знал Бальфура, но и его, конечно, поразила гибель коллеги. Он вспомнил Шрайвенхем, насмешливую улыбку Рональда, блеск его очков, неожиданную силу, скрывавшуюся в тщедушном теле. «Ученый-джентльмен» был настоящим джентльменом и хорошим парнем, с которым можно распить пинту-другую. Но Хэнкок не был по-настоящему близок с Бальфуром. Он гадал, осталась ли у погибшего жена, ребенок, родители, вереница невыполненных обещаний и несбывшихся надежд.

И снова Уокер вспомнил свою возлюбленную Сайму, вот уже год как его жену, хотя они провели вместе всего лишь несколько быстротечных недель. Смерть Бальфура напомнила ему об опасностях его миссии. Он снова осознал, что их разлука вполне может стать не просто временной отсрочкой долгой жизни в любви и счастье, на которую он надеялся.

И конечно, смерть Бальфура заставила его с еще большей силой почувствовать свое одиночество, оторванность от друзей и коллег даже в многомиллионной армии. Прошло десять дней со смерти Рональда Бальфура, и только сейчас о ней узнали остальные хранители на фронте. У Хэнкока не было помощника, никто не путешествовал с ним вместе. И они уже столько времени провели порознь на разных полях сражений, что он не был уверен, что узнает Роберта Поузи или Уолтера Хачтхаузена, даже если те прямо сейчас появятся на пороге. На войне время настолько сгустилось, что девять месяцев шли за девять лет, – и теперь коллеги стали для него не больше чем именами в отчетах. Но зато всегда, когда он в нем нуждался, рядом оказывался Джордж Стаут.

Хэнкок разделил скорбь своего командира, но сообщил и хорошие новости. Он нашел Вайреса, помощника графа Вольф-Меттерниха, в немецком Бад-Годесберге. Этот человек был настоящим кладезем информации, и Хэнкок хотел знать, как с ним поступить. Но Стаут, которого, очевидно, больше занимали мысли о смерти Рональда Бальфура, просто сказал:

– Мне не надо подсказывать тебе, что делать, Уокер.

Уже на следующее утро Хэнкок передавал авангарду 1-й армии подробную информацию о хранилищах искусства. За несколько дней он сообщил фронтовым войскам месторасположение ста девяти хранилищ к востоку от Рейна, удвоив количество известных хранилищ в Германии.

Еще через неделю, 29 марта 1945 года, в самый разгар битвы, в дверь бургомистра города Зигена постучался американский офицер. Когда изумленный глава города открыл дверь, офицер спросил просто: «Где картины?»

В конце марта 1945 года капитан Роберт Поузи и рядовой Линкольн Керстайн, хранители памятников 3-й армии США генерала Паттона, проезжали Саарскую область на границе между Францией и Германией. Кругом тянулись невспаханные поля и стояли разрушенные, проржавевшие фабрики – последствия нацистской оккупации. Мяса не найти, основная местная еда – брюква. Все жители – на стороне союзников и рады помочь даже за простую сигарету: табак был редкостью, и многие годы курильщики довольствовались окурками, которые бросали военнопленные по пути в расположенные в Германии лагеря. Эту разоренную войной землю 3-я армия использовала как склад для поставок, но Керстайну открывалась ее красота: покатые холмы, уже начинающие зеленеть под тающим снегом, долины, в которых лениво текли реки, темные леса, как будто явившиеся из сказок братьев Гримм. Небольшие деревенские хозяйства, казалось, были ровесниками окружавшей их грязи, а ворота и башни старинных городов напоминали ему о волшебном царстве, открывавшемся на заднем плане гравюр Альбрехта Дюрера.