Брет Уиттер - Охотники за сокровищами

– Merci, – сказал он и протянул ему жвачку. Мальчик взял жвачку, улыбнулся, а затем побежал к собору.

Несколько минут спустя Роример ехал с другой колонной, направляясь к следующему памятнику. Не прошло и нескольких дней, а он уже не мог бы перечислить, где успел побывать, не сверившись со своим полевым дневником и списком памятников. Города сливались в одно пятно, пока он петлял кругами по намеченному пути, ловя попутку за попуткой. Час он ехал по дороге, наводненной танками с выступающими вперед металлическими таранами. Эти танки называли «Носорогами» – они идеально подходили для того, чтобы прорываться через преграды, а не объезжать их. Затем внедорожник, на котором он ехал, свернул с пути, и на многие километры потянулось безлюдное пространство. Только сожженные и изрезанные заграждения, вспученная от бомб и вытоптанная армейскими сапогами земля. Но вот уже другая дорога – и в тени деревьев лениво пасутся коровы. Некоторые города были разрушены, другие война не тронула. Да и в самих городах за полностью уничтоженным кварталом вдруг начинались ряды совершенно целых домов – пока внимательный взгляд не замечал на втором этаже окно, разбитое шальной пулей. Нет, думал Роример, война – это не ураган, разрушающий все на своем пути, а торнадо, которое проносится, забирая одного и оставляя в живых другого, стоящего рядом.

И только одно, казалось, оставалось постоянным в этом странном чередовании разрухи и невредимости: церкви. Практически в каждом городе повторялась картина, которую Роример наблюдал в Карантане: целая церковь с разрушенной колокольней. Нормандия стоит на равнине, и возвышаются над ней лишь церковные колокольни. Союзники не хотели осквернять соборы, но немцы не мучились подобными сомнениями. В нарушение четвертого пункта Гаагской конвенции («О законах и обычаях сухопутной войны») в колокольнях по обыкновению укрывались немецкие снайперы, стреляющие по солдатам и обрушивающие на подступающие войска минометный огонь. Так что союзникам приходилось разрушать колокольни точечными ударами, но, как правило, саму церковь они не трогали. Роример не знал, сверялись ли они при этом со списком охраняемых памятников, да это было и неважно. Военное командование подспудно понимало, что какие-то здания необходимо было сохранить.

Впрочем, сохранить удалось далеко не каждый храм. В Ла-Э-дю-Пюи Роример разогнал толпу крестьян, ежедневно приходящих в часовню для молитвы, – здание было повреждено до такой степени, что он боялся за людей: сотрясение от проезжающих по улице танков и артиллерийских машин могло обрушить его окончательно. Бульдозерам союзников пришлось сдвинуть центральную кладку церкви Сен-Мало в Валони, чтобы освободить дорогу армейским поставкам – дорога, увы, проходила прямо сквозь то, что осталось от церкви. Местные жители жаловались и требовали что-нибудь предпринять, но Роример объяснил им, что другого выхода не было. И они поняли: такова цена свободы.

Бывало и хуже. Аббатство Сен-Север-ле-Виконт, в котором немцы оборудовали склад боеприпасов, было разрушено до основания союзной бомбардировкой. Роример встретил здесь американских солдат, которые кормили детей из собственного пайка: в аббатстве оставались 56 сирот и 35 монахинь.

– Благословение Господне с нами, – сказала ему матушка-настоятельница. – Аббатство разрушено, но никто не пострадал.

Еще одной жертвой бомбардировок союзников стал замок виконта де Жерминьи. Подходя к нему, Роример увидел только обугленные руины. Рядом виднелся бульдозер, готовящийся снести одну из последних сохранившихся стен. Сносить поврежденные стены, чтобы использовать камень для прокладки дорог, было обычной военной практикой. Но замок входил в список охраняемых памятников, и когда-то эта стена принадлежала его часовне. На заднем плане Роример заметил две большие статуи XVIII века.

– Остановите бульдозер! – закричал он на оторопевшего инженера, который последние пару дней явно только тем и занимался, что сносил сгоревшие замки. – Это историческое здание!

Он потряс в воздухе своим списком охраняемых памятников:

– Его нельзя уничтожать.

Прошло несколько минут, и из обломков явился командующий офицер.

– В чем дело, младший лейтенант?

Он не просто так обратился к Роримеру по рангу – младшему из всех офицерских рангов в армии. Хранители памятников не могли отдавать приказов, им разрешалось только советовать, и офицер прекрасно знал это.