Брет Уиттер - Охотники за сокровищами

Но долго размышлять он не стал. Одно дело быть восемнадцатилетним мальчишкой, которого отправили биться не на жизнь, а на смерть с такими же восемнадцатилетними. Даже сержанты и майоры знали, что сражаются не с монстрами, а с такими же профессиональными военными, как и они, только одетыми в форму других цветов. Для большинства солдат война была результатом стечения обстоятельств. Но другое дело, когда война становится делом всей жизни, как для Джеймса Роримера. Гитлер впервые напал на мировое искусство в 1939 году, после вторжения в Польшу, где специальные отряды занимались уничтожением памятников и кражей произведений искусства. Решающей стала кража и отправка в Нюрнберг алтаря Вита Ствоша – национального сокровища Польши. Затем нацисты украли «Даму с горностаем» Леонардо да Винчи – одну из примерно полутора десятков картин, несомненно принадлежащих кисти Леонардо, – а вместе с ней полотна Рембрандта и Рафаэля. Все эти произведения искусства, кроме алтаря Вита Ствоша, были частью знаменитой коллекции Чарторыйских, одной из крупнейших в Польше. И с тех пор никто об этих картинах не слышал. Спустя год пала Западная Европа, и факты уступили место слухам и домыслам. Но даже и тогда художественный мир узнавал, что музейные коллекции, как крупные, так и не очень, систематически демонтировались и вывозились в Германию. Для американских и английских музейщиков высадка в Нормандии стала первой возможностью не только узнать, что именно происходило за нацистским темным занавесом, но и начать исправлять причиненный ими вред. И Джеймс Роример не собирался протирать штаны за столом, пока у него на глазах творилась полная драматизма история искусства.

Однако ровно это и случилось.

Роример отправился в армию волонтером в 1943 году. Ему было 37 лет, и он был восходящей звездой в музее Метрополитен. Совсем недавно его сделали куратором «Клуатров», нового подразделения музея, посвященного средневековому искусству и архитектуре. Но, как и многие другие выдающиеся специалисты, Роример был зачислен в армию простым солдатом и отправлен в 4-й тренировочный батальон пехоты на базу Уилер, штат Джорджия. В феврале 1944 года родилась его дочь Анна. «Вот я и стал счастливым отцом, – писал он своей жене Кэтрин, которую называл Кей. – Эти фотографии – самое дорогое, что у меня здесь есть». Вскоре после этого его отправили в Англию. Пройдет еще два года, прежде чем он увидит дочь.

Роример получил направление в учебный лагерь отдела по связям с гражданским населением в Шрайвенхеме. Но он был настроен решительно и вскоре добился перевода в отдел памятников. «День за днем я встречаю здесь все больше “искусствоведов”, – писал он своей жене после назначения в ПИИА. – Нас держат в запасе, чтобы призвать к службе, когда она понадобится. Я остаюсь в тени, пока остальные ведут политические игры».

Роример ожидал, что его, превосходно знающего французский язык и искусство, привлекут к планированию вторжения в «его любимую страну Европы». Но в ПИИА царила полнейшая неразбериха. Так что к апрелю у Роримера все так же было назначение, но не было задачи, и он принялся искать для себя настоящую работу. И уже 9 апреля нашел – преподавателем на офицерских курсах по вождению армейских грузовиков. Проявив присущие ему трудолюбие и упорство, Джеймс Роример вскоре стал профессионально разбираться в грузовиках и вел занятия по восемь часов в день. Хотя он признавался Кей, что «старается посвящать работе в отделе памятников каждую свободную минуту».

И все же когда 30 августа в другом подразделении для него нашлась должность историка и офицера по связям с общественностью, он немедленно ухватился за эту возможность. Но его не отпустил глава ПИИА Джеффри Уэбб. «Мое назначение зависит от обстоятельств, настроений, политики и Уэбба», – жаловался Роример жене. Он понимал необходимость охраны памятников, но, как и Джордж Стаут, потративший годы на то, чтобы эта служба действительно возникла, не особенно верил, что идея способна воплотиться в нечто существенное. «Передай Саксу, что случилось как раз то, чего я боялся, – писал он всего за месяц до высадки, – и что я получил отличную работу: обучаю солдат управлять транспортными средствами и ухаживать за ними». Прошла всего неделя, и уже 7 мая им владели совсем другие настроения: «Бывают иногда часы или дни, когда думаешь, что отдел по связям с гражданским населением – лучшее назначение на свете… Нам [хранителям памятников] предстоит удивительная работа, и я счастлив, что все пока складывается наилучшим образом».