Брет Уиттер - Охотники за сокровищами

В итоге ему дали пять минут. Айгрубер даже не предложил ему присесть. Гауляйтер, рабочий-металлист по профессии, горячо поддерживал политику национал-социалистической партии и был одним из основателей отделения «Гитлерюгенда» в Верхней Австрии. Уже в двадцать девять лет он руководил целой областью. Он был верен фюреру или, скорее, своим представлениям о фюрере как о сокрушительной силе, не знающей сострадания и жалости. Айгрубер с подозрением относился к «изменническим» приказам Шпеера и тех, кто пытался смягчить приказ «Нерон». Ему, человеку, который ковал железо в мастерских провинциальной Австрии, не верилось, что фюрер способен сделать исключение для искусства. Если из Берлина поступали непонятные или противоречивые приказы, то Август Айгрубер видел свое право – нет, обязанность – в том, чтобы трактовать их по собственному разумению. И он знал, что думает по этому поводу фюрер. Разве этот великий человек всю свою жизнь не проповедовал уничтожение: евреев, славян, цыган, больных и немощных? Разве не он повелел истребить их? Этот приказ Айгрубер охотно выполнял в концентрационном лагере Маутхаузен-Гузен. Разве не фюрер осудил вредоносное, дегенеративное современное искусство? Разве не он сжигал картины на гигантском костре в центре Берлина? Разве не он разрушил до основания Варшаву и Роттердам, чтобы они не достались врагу? Разве не он покрыл шрамами лицо Флоренции – столицы искусств? Если бы не слабость идиота генерала фон Хольтица, и от Парижа остались бы только руины. Но на территории, подвластной Айгруберу, нет места слабости. Ничто ценное, поклялся гауляйтер, не попадет в руки врага. Он не сомневался, что фюрер одобрил бы его решение.

– Делай, что считаешь необходимым, – сказал Айгрубер, когда Пёхмюллер лепетал про взрывную силу бомб. – Наша главная цель – полное уничтожение, и мы твердо стоим на этом.

16 апреля 1945 года Джеймс Роример приехал в южнонемецкий город Хайльбронн – это был его первый пункт назначения на посту офицера Службы охраны памятников 7-й армии США. Дорога сюда была, мягко выражаясь, ужасна. 7-я армия перешла Рейн и двигалась с такой стремительной скоростью, что никто не знал наверняка, где находится штаб. Отдел железнодорожных перевозок сначала направил Роримера в Люневиль, там ему порекомендовали ехать в Сарбур, который находился в конце ветки. Дальше над Джеймсом сжалился американский солдат и подбросил его на своем грузовичке в Вормс. Там хранитель памятников поймал попутку до штаба военного правительства, где узнал, что 7-я армия уже в Дармштадте, по ту сторону Рейна.

– Я вас уже несколько месяцев жду! – ругался подполковник Кэнби, когда Роример наконец доложил о своем прибытии. – Я подписал приказ о вашем назначении в наш штаб еще в январе!

А когда Роример устроился на новом месте, Кэнби заявил:

– Службе памятников тут делать нечего. ВВС полностью уничтожили все большие города в Южной Германии, а об остальном позаботились наши сухопутные войска. Так что, насколько я понимаю, ваша работа состоит в том, чтобы найти произведения искусства, украденные у западных союзников. 3-я армия с лихвой получила свою порцию славы, – он имел в виду Меркерс, о котором писали газеты по всему миру, – так что пришло время и 7-й найти себе шахту-другую.

Оказавшись в пригороде Хайльбронна, Роример понял, что имел в виду Кэнби под «полностью уничтожили». Отряды 6-го корпуса 7-й армии прибыли в город 2 апреля, за день до того, как Джордж Стаут и Уокер Хэнкок спустились в шахту в Зигене. На пути в Штутгарт войска стремительно пронеслись по индустриальному центру Южной Германии, не ожидая никакого сопротивления. Хайльбронн, полагали американцы, станет еще одним полуразрушенным городом, в котором после воздушных атак британцев не осталось ничего: один налет в декабре 1944 года, например, уничтожил шестьдесят два процента инфраструктуры и убил семь тысяч жителей, в том числе тысячу детей младше десяти лет.

Но как же они ошибались! Утром 3 апреля, когда 7-я армия попыталась перейти реку Неккар, разбомбленный город вдруг ожил. Ширина Неккара была около ста метров, и неторопливые десантные лодки были прекрасно видны засевшему в холмах к востоку от города отряду вермахта. Лодки либо тонули, либо поворачивали обратно. Когда военные инженеры попытались построить понтонный мост, нацисты уничтожили его минометным огнем, заодно потопив два танка. Тех, кто сумел добраться до противоположного берега, прижал к земле вражеский огонь. Немецкие мортиры давали залп каждые три минуты, и даже чаще, едва видели цель на другом берегу реки. Когда солдаты добрались до города, они обнаружили, что рассерженные горожане разобрали свои разрушенные дома и магазины, чтобы построить баррикады, и за каждой из них затаились немецкие солдаты. Девять дней на улицах шли ожесточенные бои, и 7-я армия отвоевывала квартал за кварталом, дом за домом и комнату за комнатой.