Антон Кротков - Карикатура. Непридуманная история

И не важно, что со временем безвкусные галстуки а-ля «пожар в джунглях», зауженные короткие брюки-дудочки, немыслимых расцветок носки, чудовищных фасонов пиджаки, набриолиненные волосы и знаменитые попугайские коки сменили элегантные костюмы из стопроцентной шерсти и вполне стильные причёски. Всё равно, благодаря таланту газетных сатириков в сознании миллионов людей городские модники оставались этакими недалёкими дикарями, нацепившими на себя привезённые западными миссионерами «стеклянные бусы». Один из бывших стиляг впоследствии с обидой вспоминал: «Я и мои друзья по «Бродвею» носили костюмы очень хорошего качества. Не было диких цветов, как писали некоторые фельетонисты. Ещё имелись у меня очень качественные плащи, шуба, английское ратиновое пальто… А эти писали – «попугайский наряд!» Да разве в Англии и в Штатах шьют попугайские вещи? Я всегда предпочитал строгую моду, и галстуков с петухами и драконами у меня никогда не было…»

Тем не менее пресса целенаправленно создавала заказанный ей образ современных городских юродивых. Например, на карикатуре Михаила Битного из журнала «Крокодил» две колхозницы изумлённо обсуждают диковинного вида дамочку в пёстрых, невиданного фасона одеждах с ручной свинкой на поводке: «Странного какого-то зоотехника к нам прислали…»

Кинематограф 1950-60-х годов тоже создавал негативный образ молодых прожигателей жизни, думающих только о внешнем блеске. Таков Эдик в исполнении актёра Олега Онуфриева из фильма «Секрет красоты». Этого недалёкого франта знакомая девушка с характерной фамилией Кукушкина просит помочь ей сдать экзамен в школе парикмахеров – выступить в роли модели. Но Кукушкина, как и полагается подружке стиляги, совершенно неспособна к учёбе и не может выполнить даже простейшую мужскую стрижку. Она заваливает экзамен, а несчастный Эдик надолго теряет свой великолепный кок.

В детективе «Дело “пестрых”» стиляга Арнольд показан настоящим мерзавцем, которого презрение к окружающим людям и любовь к «красивой жизни» доводят до преступления.

И действительно, большинство советских людей были уверены, что стиляги недалеко ушли от уголовников, что благодаря своему заискиванию перед заезжими иностранцами они являются потенциальной «пятой колонной» западных противников СССР.

В короткометражной кинокомедии «Иностранцы» (одна из частей киноальманаха «Совершенно серьёзно») молодой журналист в исполнении актёра Александра Белявского решает высмеять двоих стиляг и их подружку. Эти парни постоянно крутятся в ожидании иностранцев в вестибюле гостиницы «Интурист», надеясь купить у них импортные шмотки. Газетчик притворяется богатым американцем и ловко дурачит фарцовщиков.

В фельетонах и на карикатурах стиляг обычно представляли детьми богатых родителей – «золотой молодёжью». Подразумевалось, что в массе своей эта публика состоит из студентов, у которых, тем не менее, остаётся достаточно свободного времени и имеются финансовые средства для «светской» жизни – ресторанных загулов и вечеринок на квартирах, или как было принято говорить в этой среде – на «хатах». Там «чуваки» со своими «чувихами» лихо отплясывали в «атомном» стиле фокстрот, буги-вуги, а позднее твист и шейк под звучание самодельных пластинок, изготовленных из рентгеновских снимков («музыка на рёбрах»).

Пишу эти строки, а у самого ощущение гурмана, попавшего в лавку деликатесов. Несмотря на все притеснения, эти ребята и девушки умудрялись вкусно жить в убогом и ханжеском советском обществе, когда значительная часть мужского населения страны спивалась от скуки и осознания отсутствия перспектив, когда культурная жизнь находилась в жёстких тисках цензуры, а духовная – под неусыпным контролем идеологических органов КГБ.

Но находились молодые люди, которых не устраивало серое существование в разрешённых рамках. Конечно, большинство стиляг не были первыми диссидентами, как теперь стало модным считать. Хотя некоторые представители этой тусовки целенаправленно выбирали эпатирующий стиль в одежде и поведении как провокацию против не устраивающей их общественной и культурной системы. Но таких убеждённых «крестоносцев» в интересующей нас субкультуре было не так уж и много.

В основном же стиляги были неисправимыми романтиками, умеющими мечтать о настоящей большой жизни, которая виделась им в запретном западном раю. Отсюда эти гавайские рубашки, галстуки с пальмами и обезьянами, увлечение Хемингуэем, знаменитая песня «Поезд на Чаттанугу», которая стала своеобразным гимном движения. Актёр Александр Филиппенко, который в своих эстрадных выступлениях гениально рассказывает об эпохе шестидесятых вспоминает, что, не понимая слов этой иностранной песни, он и многие его знакомые были уверены, что в ней поётся о чём-то фантастически прекрасном и одновременно крамольном. А оказалось, что практически весь текст песни сводится к тому, что один человек спрашивает другого: «Это действительно поезд на Чаттанугу?» – и получает вполне банальный ответ. И всё! Не правда ли, в подобном поиске некоего очень значительного смысла в не самых свежих продуктах, случайно попадающих за «железный занавес», чувствуется трагедия поколения.