Антон Кротков - Карикатура. Непридуманная история

Обычно к известным людям такого уровня, каким был Жан Эффель в рассвете мировой славы, практически невозможно просто так приблизиться, предварительно не оговорив с пресс-секретарём своё желание взять звёздное интервью, и не выстояв длинную очередь из представителей других изданий, также жаждущих написать об известной персоне. Признанные при жизни классиками художники обожают набивать себе цену и при каждом удобном случае демонстрируют свою аристократическую недоступность и сверхзанятость.

Ничего подобного с Эффелем никогда не происходило. Знаменитый француз легко шёл на контакт. Тем, кто знакомился с сатириком, сразу становилось с ним легко и весело, словно со старым приятелем, с которым не виделся много лет. Многие журналисты бывали у Эффеля дома. Некоторым гостям мастер даже дарил короткие зарисовки-шаржи. Правда, для того чтобы найти общий язык с этим ироничным мудрецом, необходимо было тоже обладать изрядным запасом юмора и самоиронии.

Диапазон творческих интересов художника на пике его творчества был очень широк: от политической карикатуры и бытовой юморески до рекламы и промышленной графики. Но конечно, всегда в фокусе его интереса как философствующего рисовальщика был человек с его страстями и слабостями. Порой он умудрялся рассказывать о человеке, используя приёмы чёрного юмора. Чего стоили свинки с одной карикатуры Эффеля, наблюдающие вращающееся вертело и комментирующие увиденное: «Не доверяем мы этим способам искусственного загара»; или овечки, рассуждающие на лугу:

«Не позавтракать ли нам на траве?» Или крылатый Пегас, негодующий перед кормушкой: «Опять лавровые венки!»

На своих рисунках Эффель ставил подпись, стилизованную под цветок маргаритку – в честь любимой жены, которую звали Маргаритой. Даже когда под конец жизни художник начал слепнуть, дочь или супруга помогали ему рисовать, обводя его слабые наброски. Но свой фирменный цветочный логотип мастер неизменно ставил сам. В этот момент потерявшая былую твёрдость его рука делала уверенный росчерк.

В 1950-60-е годы одной из самых излюбленных мишеней советской карикатуры стал образ молодого модника-стиляги, преклоняющегося перед западным образом жизни. Исповедующие протестный экстравагантный стиль советские денди являлись идеальным объектом для сатиры.

Впрочем, всё началось ещё до XX съезда – при Сталине. Так в российской истории уже однажды было: вернувшаяся из европейского похода армия принесла в своих ранцах запретные плоды чужой культурной жизни. В этой связи можно вспомнить знаменитую карикатуру 1816 года И. И. Тербенёва «Русские в Париже», на которой русский офицер и казак с восторгом взирают на одетых по последней моде парижанок.

В 1945 году СССР наводнили трофейные и лендлизовские [34]вещи – грампластинки, американские костюмы, открытки с видами горных курортов Европы и модных флоридских пляжей, предметы быта. По заданию Сталина советские инженеры создавали массивные имперские лимузины ЗИС-110, ЗИМ по образцам американских «Паккарда» и «Бьюика».

В кинотеатрах шли фильмы, в которых блистали звёзды мирового кино и играла музыка в исполнении оркестров Гленна Миллера, Каунта Бейси. После страшных военных лет смертельно уставшие от гимнастёрок и пайков люди стремились к ярким цветам и эмоциям. Власти не сразу поняли, какие опасности могут занести вольные ветры перемен через неосмотрительно приоткрытую цензурную форточку.

До того как Жданов своим постановлением о журналах «Звезда» и «Ленинград» дал старт очередной репрессивной кампании против интеллигентов-космополитов и «низкопоклонников перед Западом», целое поколение советских молодых людей успело узнать, что, оказывается, на свете существует такая музыка, как в фильме «Серенада солнечной долины» [35]и одеваться можно не только в мешковатые костюмы, пиджаки-френчи, ватники и рабочие кепки.

Проживи Сталин чуть дольше, и он бы без сомнения истребил этот опасный для его военизированной империи вольный дух вместе с его носителями. Но благодаря скоропостижной смерти тирана прозападная субкультура, проповедующая не коллективистские ценности, а независимый индивидуализм, продолжала развиваться на протяжении 50-х и 60-х годов. Конечно, власти постоянно вели борьбу с «идеологическими диверсантами», как тогда часто называли любителей всего иностранного. Но времена настали вегетарианские и прежние радикально-кровавые меры к инакомыслящим применяться уже не могли. А потому именно сатире – фельетонистам и карикатуристам была отведена роль главных борцов со стиляжничеством.