Дэвид Шилдс - Сэлинджер

Хотя наши отношения на протяжении всего этого периода становились все хуже, я ни разу не подумала о том, чтобы покинуть его. О том, что наши отношения закончатся, я даже не помышляла. Я по-прежнему строила планы на будущее и активно обсуждала будущее, хотя мечта о романтичных сексуальных отношениях угасла прежде, чем возникла. На смену этой мечте пришла мечта о семье с ребенком: больше всего я хотела создать семью. Мне рисовалось, что у меня будет ребенок от Джерри, но это мечта всегда была весьма специфической: я представляла, что у меня будет девочка. Как будет зачат этот ребенок, я не представляла: ничего, что сделало бы это возможным, не происходило, хотя мы действительно выбрали имя нашему ребенку.

Имя это явилось Джерри во сне: «Бинт». Маленькую девочку всегда называли «Бинт».

Только много позднее, после того, как я опубликовала книгу At Home in the World («Дома в мире»), я получила письмо одного британского ученого, который спросил: «Знаете, каково подлинное значение слова «Бинт»? Это означает «блудница», только еще в худшем смысле, чем «шлюха»; для женщины это очень мерзкое слово». В то время я этого не знала. Мы собирались завести Бинт, поскольку мечты о будущем – одно из дел, которое делаешь в том случае, когда настоящее не слишком хорошо.

Если не считать наших совместных поездок в Нью-Йорк, мы практически нигде вместе не бывали. Джерри объявил, что в марте, когда у Мэтью и Пегги будут каникулы в школе, мы поедем во Флориду. Если честно, я предпочла бы, чтобы эта поездка была бы только для нас двоих, но в наших отношениях я не собиралась о чем-либо спорить. Я была счастлива поехать во Флориду, так как зима была очень суровой, темной и снежной, какими обычно и бывают зимы в Нью-Гэмпшире, но о той зиме я вспоминаю как об особенно холодной и темной. Джерри был верным последователем гомеопатии, которую серьезно изучал. В Дейтона-Бич он нашел врача-гомеопата, с которым хотел проконсультироваться по вопросу моей неспособности к нормальному сексу. Разумеется, об этом Мэтью и Пегги не рассказали, и дети думали, что мы просто едем на каникулы во Флориду.

На второй день [каникул во Флориде] Джерри оставил Мэтью и Пегги у бассейна в гостинице, и мы отправились к врачу. Джерри, конечно, не раскрыл свое настоящее имя. Он назвался Джоном Болетусом («болетус» – разновидность грибов), а я была его знакомой, которой он помогал в решении проблемы. Не назвался Джерри и моим сексуальным партнером. На протяжении всей беседы с врачом я молчала, но Джерри изложил суть проблемы в точных клинических понятиях, а затем вышел из комнаты, чтобы врач (врачом была женщина) смогла обследовать меня. Раньше врачи никогда так меня не обследовали. Потом она позвала Джерри, с которым, по большей части, и обсуждала различные гомеопатические средства, которые можно использовать для устранения моей проблемы. Мы расплатились и уехали.

По-моему, Мэтью хотел запустить воздушного змея – или поиграть в воде или делать что-то, что, понятное дело, хочет делать вместе с отцом во время каникул любой двенадцатилетний мальчик. После того, как Джерри немного поиграл с Мэтью в воде, он подошел за полотенцем к шезлонгу, где сидела я. Он выглядел очень усталым – и не просто усталым, а изнуренным. И он сказал мне: «Я больше не могу. Я покончил со всем этим. У меня никогда больше не будет детей». Я ответила: «Тогда мне незачем оставаться». А он сказал: «Тогда тебе лучше уехать сейчас».

Думаю, я понимала, что мне надо уезжать сразу же. Я подняла с песка полотенце и направилась к отелю. Лучше сказать, поплелась. Думаю, я полагала, что он пойдет за мной. Но он не пошел. Остался на пляже с детьми. А я вернулась в гостиничный номер. У меня не было денег, не было кредитной карты, ничего не было – только полотенце. Я позвонила матери и сказала, что мне надо сейчас же вернуться домой. Мать ответила: хорошо, я попробую подыскать тебе рейс. Но до следующего дня рейса не было. Так что мне пришлось провести еще одну ночь в отеле.

В каком-то смысле мы продолжали прежние отношения: мы вместе пошли на обед, а потом занялись тем, чем обычно занимались: мы смотрели кино. Потом вернулись в номер, и мне пришлось сказать: у нас два номера, один для Мэтью и Джерри, другой – для Пегги и меня. Мы делили номер на двоих. Пегги и я никогда не были подругами. Со мной Пегги практически не разговаривала, и я ее побаивалась, но мы жили в одном номере. Так что я понимала, что не могу шуметь. Я лежала в постели, меня трясло, и я не могла терпеть эту муку. Мне надо было увидеть Джерри. Очень поздно ночью, когда я сочла, что Пегги спит, и Мэтью спит, я пошла к Джерри.