Хранитель кивнул, спрашивая себя, что последует дальше.
-- Тогда устроили тройное состязание в силе со всеми желающими. И при испытании луком наш владыка, переломив тот, который подали сначала, велел подать такой лук, на котором никто не мог натянуть тетиву. Ты знаешь об этом?
-- Обо всем этом написано. Я читал.
-- И, перелетев все прочие отметки, стрела унеслась далеко-далеко и скрылась из виду. В конце концов она упала, и там, где она коснулась земли, забил ключ, который потом превратился в реку, и, благодаря милосердию нашего владыки и заслугам, которые он приобрел до своего освобождения, свойство реки таково, что она смывает всякий налет и пятно греха с того, кто искупается в ней.
-- Так написано,-- печально промолвил хранитель. Лама глубоко вздохнул.
-- Где эта Река? Источник мудрости, где упала стрела?
-- Увы, брат мой, не знаю,-- ответил хранитель.
-- Нет, быть может, ты позабыл? Это -- единственное, о чем ты не сказал мне. Должен же ты знать. Слушай, я старый человек. Я прошу тебя, склонив голову к твоим ногам. О источник мудрости! Мы знаем, что он натянул тетиву! Мы знаем, что стрела упала! Мы знаем, что ключ забил из-под земли. Так где же Река? Сон повелел мне найти ее. Поэтому я пришел. Я здесь. Но где же Река?
-- Знай я, ты думаешь, я не стал бы громко кричать об этом?
-- Через нее можно достигнуть освобождения от Колеса Всего Сущего,-- продолжал лама, не слушая.-- Река Стрелы! Подумай же! Какой-нибудь ручеек, быть может иссякший во время засухи?.. Но святой человек никогда не стал бы так обманывать старика. -- Не знаю, не знаю.
Лама опять придвинул свое испещренное тысячью морщин лицо на расстояние руки от лица англичанина.
-- Я вижу, что ты не знаешь. Ты не следуешь Закону, и это скрыто от тебя... -- Да, скрыто... скрыто.
-- Мы связаны --ты и я, брат мой.-- Но я,-- он встал, и полы его мягкого, плотного халата разлетелись в стороны,-- я хочу освободить себя. Пойдем вместе!
-- Я связан,-- промолвил хранитель.-- Но куда идешь ты?
-- Сначала в Каши (Бенарес). Куда же еще? Там я встречусь с человеком чистой веры, обитающим в одном из джайнских храмов этого города. Он тоже тайный искатель, и, быть может, я узнаю от него что-нибудь. Быть может, он пойдет со мной в Будх-Гаю. Оттуда на северо-запад, в Капилавасту, и там я буду искать Реку. Нет, я буду искать всюду, куда бы ни шел, ибо место, где упала стрела, неведомо.
-- А как ты пойдешь? До Дели далеко, до Бенареса еще дальше.
-- По дорогам и на поездах. Спустившись с Гор, я от Пантханкота приехал сюда на поезде. Он идет быстро. Я сначала удивлялся, видя, как по бокам дороги высокие столбы тянут и тянут за собой нити,-- он показал жестами, как наклоняются и кружатся телеграфные столбы, мелькающие мимо поезда,-- но потом у меня затекли ноги и мне захотелось идти пешком, как я привык. -- А ты хорошо знаешь, куда идти?-- спросил хранитель. -- О, что касается этого, только расспроси и заплати деньги,-- и назначенные лица отправят тебя в назначенное место. Это я знал еще у себя в монастыре из верных источников,--гордо промолвил лама.
-- А когда ты тронешься в путь?-- Хранитель посмеивался над этим смешением древнего благочестия и современного прогресса, которые так свойственны Индии наших дней.
-- Как можно скорее. Я пойду по местам, где протекала жизнь Владыки, пока не дойду до Реки Стрелы. К тому же имеется бумага, где написаны часы отхода поездов, идущих на юг.
-- А как насчет пищи?-- Ламы, как правило, носят при себе добрый запас денег, но хранитель хотел знать об этом точнее.
-- Во время путешествия я беру с собой чашу учителя для сбора подаяния. Да, как ходил он, так пойду и я, отказавшись от сытой монастырской жизни. Когда я покидал Горы, со мной был чела (ученик), который просил милостыню за меня, как того требует устав, но мы задержались в Кулу, он заболел лихорадкой и умер. Теперь у меня нет челы и я сам возьму чашу для сбора подаяний и этим дам возможность милосердным людям приобрести заслугу,-- он храбро кивнул головой. Монастырские ученые не просят милостыни, но лама был необыкновенно одушевлен своей идеей.
- Да будет так,-- улыбнулся хранитель А теперь позволь и мне приобрести заслугу. Мы оба мастера -- и ты, и я. Вот новая записная книжка на белой английской бумаге, вот отточенные карандаши -- два и три, толстые и тонкие, все они хороши для писца. Теперь одолжи мне твои очки.
Хранитель посмотрел через них. Они были сильно поцарапаны, но почти соответствовали его собственным очкам, которые он вложил ламе в руку со словами: -- Надень-ка эти.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу