Джон Стейнбек - И проиграли бой

Но они дошли до калитки дома, а их так никто и не окликнул.

Мак вскипел:

- Черт побери, где же ребята? Вы, док, в дом идите а я пока похожу, поищу этих охранничков.

Бертон направился по тропинке к дому и вошел в ярко освещенную кухню. А Мак с Джимом пошли к сараю. Там они и застали охрану: мужики курили, развалясь на охапках сена. С крюка на стене свисала керосиновая лампа, тускло освещая пустые отсеки да множеств о ящиков с яблоками урожай Андерсона готов к отправке.

Мак вскипел было, но быстро унял гнев, заговорил спокойно и доброжелательно:

- Ребята, вас ведь не шутки ради послали. Мы узнали, что "бдительные" затевают коечто против Андерсона, вроде, отомстить хотят за то, что он нас на свою землю пустил. А представьте, если б не пустил? Гоняли бы нас сейчас по всему округу. Андерсон- сл авный старик, и мы его в обиду не должны давать.

- Да вокруг - ни души, - заговорил один из охраны. - Что ж нам всю ночь на ногах? Мы уж сегодня в пикетах нашатались.

- Ну, что ж, валяйте! - в сердцах крикнул Мак. Пусть усадьбу хоть с землей сравняют. Тогда уж Андерсон вышвырнет нас вон. Куда вы только денетесь?

- У реки лагерь разобьем.

- Черта с два! Да вас мигом за пределы округа выдворят! Будто сами не знаете!

Один из мужиков поднялся.

- Парень дело говорит, - проворчал он. - Пойдемте ка отсюда. У меня в лагере старуха осталась, и я не хочу ей зла.

- Оцепите дом и никого не пропускайте. Знаете, что они с сыном Андерсона сотворили? Сожгли его передвижное кафе, а самого избили до полусмерти.

- Альф всегда вкусно кормил, - припомнил кто-то.

Мужчины устало поднялись и вышли из сарая. Мак задул лампу.

- "Бдительные" любят по огоньку палить, - пояснил он. - Таких подставок они не упускают. Надо б и Андерсону сказать, пусть шторы опустит.

Охранники один за другим растаяли в темноте.

- Думаешь, они и впрямь будут сторожить? - спросил Джим.

- Эх, если бы! Минут через десять снова сюда припрутся. В армии расстреливают, если заснешь на посту. Мы ж так не можем. А без наказаний дисциплину не сохранишь.

Вот затихли и шаги охраны.

- Я их еще разок прищучу, когда обратно пойдем, пообещал Мак.

Они взошли на крыльцо, постучали в кухонную дверь. В ответ залаяли, запрыгали собаки. Слышно было, как они бросаются на дверь и как Андерсон успокаивает их. Вот дверь чуть приоткрылась.

- Это мы, мистер Андерсон.

- Заходите, - угрюмо бросил тот.

Собаки волчком закрутились подле гостей, замолотили длинными, твердыми хвостами, повизгивая от радости. Мак потрепал каждую за ушами, взялся за поводки.

- Вам бы их у дома держать, они б хорошо сторожили. Нашей-то охране никого не разглядеть - тьма кромешная, а собаки сразу почуют, если кто идет.

На кровати у плиты лежал Альф. Бледный, изможденный, казалось, он даже похудел: щеки обвисли. Он лежал на спине, одна рука у него покоилась на груди, на перевязи. На стуле рядом сидел док.

- Привет, Альф! - тихо поздоровался Мак. - Ну, как житуха?

Взгляд у того прояснился.

- Да нормально. Только болит все. Док говорит, придется мне в постели поваляться.

Мак наклонился и пожал Альфу здоровую руку.

- Полегче, полегче, - попросил тот. - С этого бока у меня ребра поломаны.

Подошел Андерсен - старший, глаза у него горели.

- Теперь сами убедились! Убедились, чем все кончилось! Фургон спалили, Альфа изувечили! Убедились теперь?

- Ради бога, перестань, отец, - невнятно пробормотал Альф. - К чему все снова ворошить? А тебя, вроде, зовут Мак?

- Верно.

- Так вот. Мак, как по-твоему, примут меня в партию?

- Ты, никак, хочешь бороться по-настоящему?

- Да. Как думаешь - примут?

- Думаю, примут, - медленно проговорил Мак. Я дам тебе бланк, напишешь заявление. Ради чего ты вступаешь, Альф?

Массивное лицо исказилось. Альф покрутил головой.

- Я все думаю и думаю, - начал он. - С той минуты, как меня поколотили. Думаю об этих парнях, никак мне их не забыть: дотла сожгли мой фургончик, меня ногами топтали, а на углу двое полицейских, стоят и смотрят. И пальцем не шевельнут. Нет, мне их не з абыть.

- И поэтому ты хочешь вступить в партию?

- Я хочу бороться с ними. Готов до последнего дня сражаться. Хочу быть с теми, кто против них.

- Сразу тебя предупреждаю, Альф, синяков и зуботычин ты схлопочешь куда больше. Тебя будут бить так. что живого места не останется.

- Что ж, пусть, но и им от меня пощады не будет. Бороться - так бороться. До сих пор я жил тихо-мирно, держал маленькое кафе, подкармливал босяков от случая к случаю...Голос у него прервался. На глазах показались слезы.