Андрей Дай - Андреевский крест

Еще зимой бывший пастух промышлял охотой. Браконьерил, конечно. Откуда у него деньги на лицензии? А так – на лошадке своей в горы смотается, козу какую-нибудь подстрелит, мясо хозяйкам продаст, и все в порядке. Неделю можно куражить.

В тот день Ваську начали поить с самого утра. Целый автобус туристов выгрузился возле Железного моста. Палаток – не счесть. Все им интересно. Как та гора называется, как эта? Что за суслики по дороге толпами носятся? Каким богам алтайцы поклоняются и где ближайшее место силы? Глупые туристы и смешные. Но Васька там хорошо время провел. Виски он не любил, считал, что самогон гораздо лучше, но и не отказывался никогда.

К нашему лагерю он не сам подъехал – лошадь привезла. На том месте лагерь редко кто разбивал: хоть и виды оттуда открываются шикарные, но до воды слишком далеко. А вот отставной пастух этот пригорок любил. Там тепло и ветра почти никогда не бывает. Его туда часто кобыла приносила и аккуратно сгружала в тенечке. Пока хозяин отсыпался, умное животное спокойно пощипывало травку.

А тут, совсем не вовремя, какая-то часть сознания в нем таки проснулась. Нет. Сам-то он момент перехода вовсе не помнил. Только смазанные светлые пятна чьих-то лиц и сияющую арку Подковы. Потом уже, на морском песочке, Васька голову напрягал изо всех сил, решая загадку, как он тут очутился и что делать дальше.

Говорил наш невольный «летчик-испытатель» и на меня все поглядывал. Ждал, что я смогу-таки открыть эту страшную тайну. А мне что? Жалко? Щелкнул только сначала гарнитурой, чтоб и Леха мою версию послушал, да и поведал заинтересованному потребителю о том, как он нас всех расталкивал и в портал кидался. И как лошадь сама за ним туда побежала, и как проход вдруг сам собой закрылся. Как мы потом несколько недель изобретали метод, чтоб снова дверь открыть и Ваську спасти, и как открыли, но путешественника на островке уже не застали. И как пошли его искать. Пока не нашли на борту страшного черного корабля. Короче, я усиленно подводил «Гагарина» к самому для нас интересному.

Ну и, вполне ожидаемо, получил ответ.

Васька переплыл пролив на лошади. Они, я коняжек имею в виду, вообще отлично плавают. Так что никаких затруднений у алтайца это предприятие не вызвало. Удивительно, но и людей, местных туземцев, он нашел в тот же день. Просто ехал себе потихоньку прямиком на север, пока не уперся в другой берег моря и не нашел дорогу. А там уже дело техники.

– Все одно, – вяло усмехнулся он. – Направо пошел – к Вану в селение пришел. Налево – к дядьке Ролу приехал бы. Там, километров через десяток, еще одна деревенька имеется…

Я быстренько достал сделанную Егоркой карту и попросил указать место. Васька минуту разглядывал прихотливые изгибы морского берега, а потом решительно ткнул в бухточку почти точно на запад от нашей сопки.

– А на том, южном берегу селения есть?

По словам нашего первопроходца, выходило, что нет. Запретный это берег. И море к югу от Ножа – запретное. Я засмеялся даже, спросил: кто такой дерзкий, что этакой-то туче народа запретить посмел?! На что Васька совершенно серьезно ответил, что сам-то он кхаланов не встречал… В рыбацких селищах всякий народ проживает. Много местных. Тех, кто тут и родился, и чьи деды-прадеды тут же обитали. А есть и пришлые. Кто с восточных княжеств или даже еще дальше – из Земель Железных Людей. Кто с северных островов. Даже из Уральского царства беглецы есть.

Вольница тут у них. Граница между территориями южных племен и относительно цивилизованными землями на востоке. Живи, как хочешь. Можешь к деревенькам прибиться, но тогда придется какие-никакие правила соблюдать. Совсем лихих людей и здесь не любят. Иные отдельно живут. Своим умом и на свой страх и риск. Хищников на острове нет, но из-за моря иногда приплывают. Двуногие. И тогда лучше вместе держаться. Да и немногочисленные торговцы, меняющие дары моря на зерно и металлы, у каждого мыска останавливаться не станут.

А вот с юга, из кхаланских степей, ни единого человека не приходило. Васька затруднялся сказать почему. Мялся долго, а потом практически шепотом, торопливо выговорил, что будто бы эти самые кхаланы – колдуны. С животными знаются, чуть ли не разговаривать с ними научились и очень не любят тех, кто под парусами или на машинах по морю плавает.

– Охренеть, – сказал мне в ухо Леха. И я был с ним полностью согласен.

– Ты мне тут бананы в уши не вкручиваешь? – прорычал я довольному произведенным эффектом Ваське.