Михаил Дулепа - Господин барон

– Как было приказано, господин барон, – так и зовем! – Дэн стоял по стойке «смирно», подняв миноискатель «на караул».

– Злится?

– Постоянно, господин барон!

– Это хорошо! Злость прогоняет ненужные умствования и закаляет характер. И что, только так и зовете?

Дэн, оглянувшись на строй пажей, делающих какие-то совсем невозмутимые лица, кашлянул и уже тише добавил:

– Иногда – Баффи.

Хм, тоже что-то знакомое. Кажется, из книги какой-то? Видел что-то на прилавке…

– Ну-ну. Хвалю за сдержанность.

– Рады стараться, господин барон!

Так, милитаристские замашки Изи надо придержать, а то он из нормальных ребят роту королевских мушкетеров обучит. Ну да, какой же гасконец не мечтает стать генералом?

– Кстати, Марти, честь оруженосца – это честь его господина, и конечно, не стоит стесняться в методах ее защиты. Если нужно, можете взять мою булаву или вот отберите у нашего Умника наградное копье. Но гоняться за излишне свободным в выражениях туристом с кочергой – это подрыв имиджа баронства на международной арене.

– Виновата, господин барон! В следующий раз так и сделаю.

– Хвалю. Продолжайте искать… вон там и там проверить стены и пол. Что найдете, сдадите Эгги под расписку. Кстати, там еще кости лежат, одного из предыдущих баронов, собрать со всем почетом, перенести наверх, сложить в цельный скелет.

Поскучневшие пажи – как же, приключение превратилось в работу! – согласно проблеяли, и мы с Эгельбертом пошли по их следам к выходу.

– Господин барон, можно вопрос?

– Слушаю.

– Марти все-таки девушка, а вы с ней постоянно так…

– Как? Между прочим, у меня две дочери, я с ними так же. Если ты игнорируешь законы вежливости, то эти законы могут начать игнорировать тебя. Ее убеждения – это ее дело, до тех пор, пока она не пытается воздействовать ими на меня. Умная – сама сообразит. Общительная – друзья подскажут. Ограниченная дура – сгинет, как сгинули и тысячи до нее. Хотя такой бюст, конечно, будет жаль, да и глаза у нее красивые. – Старик попытался что-то сказать, но я договорил: – Если для нее так много значат слова, что она не обращает внимания на реальное положение дел, при котором ее окружили всяческой поддержкой и защитой, то я сделаю все, чтобы за время своего испытания, наш боевой подруг хоть немного научилась отличать оттенки. Чтобы поняла, что к чему в этой жизни. Согласны?

– Дети должны сами выбирать свой путь, они имеют право набить свои собственные шишки.

– Эгельберт, вспомните себя в этом возрасте. Славный был парнишка, да? Глупый, неопытный, зато с фантазией и полон оптимизма. Вы действительно хотите, чтобы выбор всей вашей жизни делался именно этим балбесом?

– Ну, Александэр, мы все-таки были другими.

– Такими же, такими.

– Э-э…

– Чего тут спорить?

– А-а!

– Да что с вами?

Луч фонарика вдруг заплясал в руке старика, высвечивая белую фигуру, висящую в воздухе метрах в десяти от нас.

– Да нет, не может быть…

Я крепко вцепился в его плечо, лихорадочно пытаясь вспомнить, каким образом избавляются от привидений – Отче наш? Или как там: да воскреснет Бог, да чего-то там враги его… Нахрен, я лучше кулаком!

Привидение, плавно колышась, подплыло к нам и гулким баритоном вопросило:

– Эта, вихад гидэ, а?

– Твою мать! – Я еле удержался от того, чтобы не дать в морду ничего не понимающему негру; фон Шнитце стоял, держась одной рукой за стену, а другой за сердце. – Эгельберт, вы как?

– Ох… я в порядке, Александэр.

– Что ты тут делаешь?!

– Туалэт пашел, заблудилса!

– Иди… – Мы с Эгельбертом одновременно переглянулись и показали: – Туда!

– Ага, идить.

Закутанный в бесформенное белое национальное одеяние негр, с совершенно невидимыми в темноте руками, ногами и головой, двинулся в указанном направлении. Минуту мы прислушивались, затаив дыхание, а потом до нас донесся сначала дружный вопль ужаса, потом крики негодования, а потом шум, словно шестеро каких-то очень испугавшихся и разозлившихся молодых людей гнались за кем-то, чтобы больно побить.

В общем, через три минуты на поверхность выбрались два очень довольных, хотя и очень грязных человека. Эгельберт тут же улизнул по делам, а я двинулся в донжон, размышляя о будущем. Пажи – славные ребятишки, в оруженосцы я их всех посвящу, хотя до последнего стану держать в напряжении. Но вот годятся ли они в рыцари? Дэн, или Норман, или даже Марти – рыцарь? Воин, облаченный в сталь и несущий справедливость на кончике меча? Нет, я понимаю, что идеал далек от реальности, но стоит ли? И кстати, если рыцарь – «сэр», то как будет именоваться женщина-рыцарь? Леди? Быстрый поиск в Интернете показал, что правильным будет «дама». Рыцарственная дама, точно.