Михаил Дулепа - Господин барон

Сериалы. Море. Кофе на верхушке донжона. Ага, как же.

Еще раз поворошив бумаги, я разгреб их примерно на две равные кучки – «до ужина» и «после ужина». Понятно, что будет еще и «вместо ужина», но что поделать? Подготовка к комиссии подождет, у меня и без этого есть чем заняться. У меня вот отчет прислали… так. О степени износа покрытия ограждений в районе с непроизносимым названием – мне что, самому теперь идти проверять краску на заборах? Ух, как я зол!

Еще раз выругавшись, я решительно включил лампу и притянул первый документ.

«Встретился с бароном фон Виндифрошем (приятнейший человек, учился в одном со мной университете!), расспросил о соседе. Барон подтвердил, что фон Гравштайн настоящее чудовище и соваться к нему в лапы может лишь тот, кто совсем головой не дорожит».

Некоторые люди слишком много значения придают внешнему виду.

Утром Эгельберт в очередной раз предпринял попытку нарядить меня в местный национальный костюм. После горячего спора по поводу традиций, оставившего каждого при своем мнении, мы все-таки сошлись на том, что некоторые функции необходимо осуществлять исключительно в подобающей моменту униформе. Дальнейшие поползновения нарядить меня в чулки и круглые «шортики» я с негодованием отверг, именно поэтому сижу сейчас в румынско-боярском кинематографическом одеянии, поглаживая лежащего у меня на коленях Упыря, нервно дергающего ушами.

И меня, и «бедного котика» загнали в это кресло обстоятельства. С котом все просто – он осмелился посягнуть на одно из творений мадам ван Шторре, после чего та поклялась побрить его налысо. И поскольку за ней не заржавеет, то мелкий хищник прятался теперь за моим авторитетом.

Со мной же все было гораздо печальнее.

В городе пользовались законами Федерации, я даже специальный указ издал, но иногда приходилось подключаться лично, решая вопросы, выходящие за пределы компетенции чиновников магистрата и полиции. От судейских функций отмахаться не удалось, оборотная сторона любой привилегии – это обязанности, а потому сразу после завтрака из рыцарского зала во двор вынесли «тронное кресло». Во двор – потому что туристы и горожане (именно в такой последовательности) имеют право наблюдать за судом. Кресло, кстати, просто феноменально неудобное.

За неделю осады накопилось немало мелких проблем. Ничего такого, чего не могли бы решить Эррайн с Ульфриком, но как же так – иметь возможность обратиться к высшей власти и не воспользоваться? Не таковы эски! Особенно, если у барона случился свободный денек.

Вчера взбунтовались войска фон Веллешварма, потребовав положенного двухдневного выходного, раз уж боевые за выполнение вассального долга не дают. Объяснялось это просто – сегодня вечером Эскенланд вымрет.

Закроются раньше обычного магазины, исчезнут с улиц машины, все запрутся по домам и прильнут к голубым экранам. Сегодня – трансляция отборочных соревнований по велогонкам на треке.

А это у местных – вторая по важности тема для обсуждения, после независимости Эскенланда и перед налогами.

Единственный случай, когда мой управляющий всерьез на меня обиделся, был как раз после моей неосторожной реплики о том, что велотрек не слишком зрелищен. Старик даже не возмутился, он просто ледяным тоном отчеканил, что я ничего в этом не смыслю, и очень громко «подумал», что подобную чушь может нести только невежественный варвар, не понимающий тонкой эскенландской души. Пришлось извиняться.

Впрочем, ладно, у всех свои недостатки. Вот, к примеру, у баронского звания – необходимость судить споры подданных. Вроде бы всего ничего забот, сиди в кресле и слушай, да только я за последние полчаса успел все проклясть.

Был у меня знакомый, простой парень, из работяг поднялся, своим небольшим заводиком владел, так вот он как-то высказался, что все эти «звездульки» на самом деле получают бабло за то, что им от мамы с папой досталось, даже не работают, просто развлекаются в свое удовольствие, а стонут, словно не по сцене часик в день бегают, а кайлом машут день напролет.

Ну мы и поспорили.

Вломились к одному продюсеру, сторговали у него девчонку из начинающих звездочек, договорились – и пошло: она танец отрабатывает, а работяга на движущейся дорожке идет, она вокалом упражняется, а он в соседней комнате вслух читает, она на репетицию, он по залу кругом ходит, она вечером на подтанцовке, он в сторонке топчется с ноги на ногу. Четыре дня из оговоренных десяти выдержал, потом принес мне выигранную бутылку, а девчонке купил самый помпезный букет и самую большую шоколадку, какие нашел.