Михаил Дулепа - Господин барон

Управляющий покивал, соглашаясь.

– Кстати, Эгельберт, почему все магазины в городе работают только до шести вечера?

– Таков закон.

– Почему не отменили?

– Это наш закон.

– Лодыри!

– Ничуть, Александэр. Просто любим проводить время в кругу семьи, а не в поисках места, где можно потратить деньги.

Ничего против я сказать не смог. Всем бы так…

– Господин барон, я должен предупредить вас о госте. – Фон Шнитце вдруг сделался очень официален, наклонился ко мне и понизил голос: – Вы знаете, что я не склонен к пустым обвинениям, но этот человек может доставить очень много хлопот! Я бы на вашем месте был очень, очень осторожен!

Начало интригующее. Окликнув пробегающего слугу, я сунул ему стопку дисков, а сам повернулся к управляющему и вопросительно поднял бровь.

– В замок с визитом пожаловал один из двенадцати баронов, третий по старшинству.

Тон при этом у Эгельберта был весьма холоден.

– Что с ним не так?

– Он… просто будьте осторожны, Александэр! Это очень нехороший человек!

– Ну, как скажете, старина.

Гость обнаружился в моем кабинете. Пожилой сухощавый мужчина лет пятидесяти легко поднялся из кресла и с улыбкой протянул руку:

– Рад представиться, мое имя – Оливье дю Шорей, я барон фон Хюнедип и, как нетрудно догадаться, француз. Только не говорите об этом своему управляющему, старый патриот ненавидит все, что связано с моей прекрасной родиной.

– Ну что вы, у нас тут довольно терпимо. К примеру, старший над стражей – ваш соотечественник. Гасконец.

– Да?

– Ну, он так говорит.

– Вот как? Но у фон Шнитце не одна, а две причины меня недолюбливать. Во-первых, как было уже сказано, я сын своей прекрасной страны. А во‑вторых, я историк-профессионал, в отличие от выдающегося, но все-таки любителя, коим является ваш управляющий. Вот-вот, он не имеет высшего образования, вы не знали?

– Ну, он, насколько я могу понять, пишет только о своей родине, знает предмет изнутри. Что, я полагаю, компенсирует некоторую нехватку классического образования?

– Увы, этого мало, мало.

– Что же привело вас в мой дом, коллега?

– Любопытство и желание предупредить. Так сказать, из профессиональной баронской солидарности.

Я поощряюще приподнял бровь, дю Шорей тут же пояснил:

– Видите ли, мой друг, случился любопытный казус. Одновременно сложились несколько условий, ставящих вас, да и нас тоже, в двусмысленное положение. По кодексу тринадцатого века, правитель эсков должен владеть замком. А единственный замок, принадлежащий частному лицу, не относящемуся к герцогской фамилии, это…

– Да, меня уже порадовали.

– Вот-вот. Затем, вы старейший барон этой земли. Ну а главное, есть такой момент, как ваша заявка на трон.

– Моя – что?!

– Заявление, что вы говорите от имени народа эсков. Припоминайте, этот юный романтик Эстейнсон ведь привез документы своего разбойника-предка? И там ясно сказано, что судьбу дани решают в поединке предводитель викингов – и предводитель эсков!

– В Эскенланде нет герцога, надо же было кому-то… – Я покрутил рукой. – Представлять интересы местных, в отсутствии, так сказать?

– Вот-вот! – Кажется, это было любимое восклицание дю Шорея. – Именно! И первый, кто сделал заявку на этот значимый статус, это именно вы, единственный владелец замка среди баронов Эскенланда.

– Я просто не хотел отдавать семь тонн серебра.

– Не важно! Главное, что вы должны быть осторожнее, мой друг. У меня есть некие связи, поэтому я сумел выяснить, что вскоре в ваш замок пожалует международная комиссия.

– Федераты обещали быть гарантом неприкосновенности Эскенланда.

Француз вздохнул:

– И они сделают все, что обещали, то есть не дадут вмешаться любому государству. Но общественные организации ничем не ограничены.

Я потер подбородок. Ну, вообще-то да, если сюда приедет какой-нибудь Гринпис и начнет качать права, что у меня здесь козлов обижают, то… мало ли.

– Спасибо, учту. Вы, господин фон Хюнедип…

– Просто Оливье, прошу без церемоний!

– Хорошо. Так вот – вы намерены принять участие в голосовании?

– О да! Последнее происходило в пятнадцатом веке, я просто не могу принять…

– Не в пятнадцатом, господин фон Хюнедип, а в шестнадцатом!

Эгельберт, надменно выпрямившись, стоял в дверях.

– О нет, господин Шнитце, именно в пятнадцатом. Потому что только при выборах Эгона Мореплавателя были соблюдены…

– Не важно! Совет собирался еще трижды!