Владислава Груэ - Время России

— Как он меня достал! — вырвалось у генерала. — Что с ним можно сделать, ваше мнение?

— Я впервые в жизни сталкиваюсь со сверхъестественным, — пожал плечами техник. — А вы, как я понял, с ним накоротке? Но так, навскидку… уничтожение объекта обычно снимает проблему, им созданную. Рейдер, а лучше парочка рейдеров, отправленных в «черную бороду», должны вычеркнуть вопрос, даже если он сверхъестественной природы. Я так полагаю.

Аналитик небрежно вскинул ладонь к помятой пилотке и ушел, даже не подумав спросить разрешения у вышестоящих офицеров.

— Ну наглец! — высказался майор.

— Наглец, — задумчиво согласился генерал. — Но и молодец. Знаешь, компетентность все же необходима! Вот ты, например, имеешь предположения, что будут делать бунтовщики дальше? Нет? А он наверняка да. Иди и спроси. Да, и повежливей с ним. Вполне может быть, что он — твой будущий непосредственный начальник.

— Он? — не поверил майор. — Техник-сержант?!

— Ну, кто-то должен думать, — пожал плечами генерал. — И это точно не ты. Давай бегом, мне информация нужна.

Генерал проводил его рассеянным взглядом. Действительно побежал. Молодец. Значит, чудо… Непонятно и пугающе. Но теперь, когда цель обозначена, достаточно отдать приказ. И будет бунтовщикам конец, как бывало неоднократно раньше, вместе со всеми их чудесами. Интересно, что они там забыли, в «черной бороде»? Там же ничего нет.

Будущий читатель летописи наверняка задастся вопросом: как уцелела Россия при таком руководстве?! Я знаю, потому что сам задавал его себе не раз. Ответ возможен лишь один — противник не лучше. Чище, аккуратнее, старательней — но не лучше.

Это если отмести в сторону мистику вроде «тринадцатого».

Но я — внизу, я вижу многое.

Мистикой меня не заморочить.

В отличие от российского руководства.

Как, впрочем, и европейского.

— И что они забыли в «черной бороде»? Там ничего нет!

Адмирал смотрел на разведчика раздраженно и требовательно.

— Выясняем, — невозмутимо сказал офицер.

— И почему под ногами валяются обломки?!

— Русские десантники, сэр.

— Знаю, я их видел сам! Я спрашиваю, как они попали внутрь самого защищенного корабля Пятого флота? Как, Буковски?

— Я не Буковски, сэр.

— Ах да, — опомнился адмирал. — Буковски, кажется, вот это пятно на полу… или вон то? А, неважно. А важно то, что вот как надо воевать, ты, не знаю кто! Русские подготовили десантно-штурмовые капсулы, которые лазером не пробить, устроили нам ловушку, а ваша хваленая резидентура, как говаривают русские, ни сном, ни духом!

— Если б не наша резидентура, матку сожгли бы лазерными батареями.

— Верно, — признал неохотно адмирал. — Молодец, Буковски.

— Я не Буковски, сэр.

— Да? Разведчик, дылда здоровенная… ах да, он же был капитаном, а ты, не знаю, как тебя там… хм, тоже капитан. В разведотделе что, кроме капитанов, никого нет?

— Скорее, кроме капитанов, никто не работает.

Адмирал вскинулся и пристально уставился в невозмутимое лицо разведчика.

— Генрих Тирпиц? — наконец пробормотал старик. — Что ж… Буковски был прекрасным солдатом. Здоровенным, исполнительным, профессиональным. Не посрами его памяти.

— Буковски недооценил «тринадцатого», сэр. Это не делает ему чести.

— А ты, как там тебя, оценил правильно, да? — язвительно отозвался адмирал. — Сынок… «тринадцатого» недооценил даже я! Я! Его — и амазонок!

— Амазонки — прелестные! — скупо улыбнулся разведчик. — Я работал с ними в фильтрационном центре на Клондайке до перевода к вам. С красивыми женщинами приятно работать. Да, и я — не сынок. Сэр.

— Не связывайся с красивыми женщинами, сынок, — угрюмо пробормотал адмирал. — Не обманывай себя надеждой, что кто-то полюбит твои морщины, твою раздражительность, ворчливость и старческую хромоту. А то получишь… вот это. Без подробных сведений об устройстве матки ее не захватить и не поломать так качественно даже русским.

И адмирал кивком указал на обломки в коридоре, парамедиков, деловито уносящих трупы, рваные проломы тут и там…

— Не наша вина! — твердо сказал капитан. — Насчет Лючии Овехуна у контрразведки были определенные подозрения, но вы, сэр, не соизволили прислушаться к советам… и чересчур распускали язык в спальне. А к материальным носителям секретов мы ее не подпустили.

— Генрих, — устало сказал адмирал. — Прекрати. Я стар, мне поздно меняться. Всю жизнь был откровенен с подчиненными, таким и останусь. А вы ограждайте меня от шпионов, ограждайте, это ваша работа! Только не так, как это делал дуболом из контрразведки, не помню, как его там. Представляешь, он намекнул, что увлечение юными красотками-пилотессами в моем возрасте как бы поздновато уже! То есть отодвинуться и юных красоток — ему?! Ну я и… расстрелял его немножко. Не повторяй чужих ошибок. Сынок.