Роман Злотников - Пушки и колокола

– Спасибо тебе, мил человек, – развернулся тот. – Да честь больно велика… Вон не сдюжил, а еще и в баню!

– Я, думаешь, сдюжил, – проворчал в ответ трудовик. – У самого все ломит. Ежели в баньке не распариться, так и завтра разогнуться – беда!

– Благодарю за приглашение, – придерживаясь за бок, просопел Тит.

– После вечерни и приходи. И телу роздых, и костям – отрада.

– От Бога ты человек, – поклонился в ответ тот.

– Каков есть.

Удивительно, но вопреки годам своим расцвел, помолодел Николай Сергеевич: румянец на щеках заиграл, да повадки медвежьи, кои, казалось, навсегда прилипли со времен преподавательской деятельности, куда-то улетучились. Уже и улыбаться начал пожилой человек, и каждый Божий день с благодарностью встречал и провожал, да не так: «День откоптил, и слава Богу!», а по-настоящему! До восторга! Раньше, бывало, до школы только доковылял, а уже устал, а тут живчиком с утра до ночи носится – и ничего. И мысли худые мало-помалу улетучились. То, бывало, без анальгина и дня не представлял: к обеду по черепушке боль пульсирующая растекаться начинала от бед каждодневных да общения с клоунами типа БКМ-а [79] См. книгу первую «Спасти Москву». . Ну да и ученики хлопот добавляли. Булыцкого, воспитанного еще в жестком советском духе, до трясучки бесила их вольготно-неуважительная манера общения со старшими. Ну и понимание само, что он в школе – так, экспонат в музее. От безысходности и от безденежья. И все задумки пенсионера: как то музей краеведческий да артель по производству валенок – скорее лично для души. Доказать себе самому, что еще есть порох в пороховницах. Начальству же – так, средство утихомирить буяна да по телеканалам, пусть бы и местным, но засветиться. Ну и то, что в итоге отжать можно было, простите, обменять на айфон последней модели.

Здесь же ничего этого и в помине не было. А была востребованность навыков и знаний, почет и уважение, даже со стороны великого князя, не говоря уже о мальцах, был свой дом с печью и радость от успехов. А еще – женка на сносях, да воздух свежий, да пища не из опостылевших сетей. К тому – физические нагрузки: покосы, кузница, да и просто ходьба, а со дня сегодняшнего еще и искусства боевые. И баня по-черному как минимум раз в неделю. Подтянулся Николай Сергеевич, окреп. Уже и тоска по дому да оставшимся в грядущем родным отпустила, уступив место деловитой мудрости да хватке крепкого хозяйственника, к которому уже и соседи нет-нет, да за наказом дельным обращались. И это, между прочим, трудовик считал одним из главных своих достижений.

Послав домой с наказом о том, чтобы баню готовили, мужчина отправился в мастерскую к Лелю. Завтра поутру на сенокос собирался, да не просто так, но с новинкой очередной: прототипом велосипеда. Так, чтобы не на плече косу тащить, но, привязав к перекладине, спокойно довезти.

Зима ох как тяжко прошла; лошадей, и без того немногочисленных, забили. Кто-то – чтобы семью прокормить. Кто-то – выбирая между буренкой и лошаденкой; ведь не удержать обоих было. Вот и получилось: тех меринов, что покрепче, успели выкупить, распределив в том числе и по конюшням вновь прибывших бояр. И вот теперь соседям помогали с пахотой, дав уже наказ Ждану верному: выбирать из более чем тридцати лошадей самых выносливых и крепких, случки устраивать да потомство от них получать и уже самых могучих из жеребят дальше скрещивать. Но то – на грядущее, а сейчас – самодвижущийся механизм.

Если кому далече идти, так и все: телеги есть, а запрягать в них – некого. Пешком и иди. Хорошо, кому раз в сезон! А каково тем же коробейникам? [80] Коробейник – мелкий розничный торговец, торговавший с «лотка», т. е. с короба, который носил с собой. В оригинальной истории появился намного позже. Вон нужда погнала горемык по селам по соседним скарб нехитрый предлагать. Хоть бы и за харч или за ночлег. Да хоть бы и в обмен на что-то, что в городе потребно. Тут, правда, и смекалистые объявились. Те, кто не просто уныло от двери к двери бродил с коробом, как с ярмом на шее, но какие-никакие, но балаганчики на потеху публике устраивали, товар свой сбывая, где-то в артели объединяясь, да так группами и бродя. Тех уже и ремесленники нанимать начали, чтобы те товары их предлагали. Вон Никодим с Лелем, объединившись, артель смастрячили, да коробейников удалых наняв, поделки свои нехитрые выменивать направили; свистульки там всякие да фигурки деревянные. Так сам Булыцкий идей подкинул: брусочков навроде тех, что у «Лего» видел, напилить, да кукол глиняных – мальцам на потеху. А еще наказал товарищам своим клеймо сделать. Такое, чтобы народец-то различал добротные штучки от безделиц. Кивнули те да побежали исполнять, сами того не ведая, создав первую на Руси корпорацию. А Булыцкому уже в том отрада, что и призадумался люд: мол, получается и не натуральным обменом одним жить, но и на деньги мену вести. Тут, правда, другая беда вылезла: денег толком-то и не было. Рубли – так те только для самых богатых. В посаде – так и вообще не видывал их никто. Чешуйки серебряные, хоть и мельче были, да и чеканились уже чуть ли не в каждом княжестве на свой лад, да и все равно – немного их, да и до посадов небогатых и не доходили вовсе. Теньга? Так ту вообще, кроме князей, и не видывал никто. А вот то, что как-никак, но обмен развиваться начал, должно было подтолкнуть к актуализации денежного оборота. Вот только другая беда вылезла: металлу для мелких монет и не было. Медь вон диковина, и деньги из такой чеканить – расточительством было. Да и с серебром тоже – беда. Петр Великий, вон, аж в Забайкалье первый прииск серебра открыл [81] Имеется в виду «Нерчинский завод». . Второй – тоже не в ближнем свете: аж на Алтае. Но то все – у Орды. А ближе… Урал, что-то – в Башкортостане. Были вроде в несуществующих еще Архангельской и Мурманской областях, но туда путь – через Нижегородскую республику. А там – выход к Студеному морю, пушнина, рыбный промысел да шведы. А еще – регион, через который началось движение Руси на Казань [82] Основные силы русского войска в походе на Казань двигались вдоль рек Теша и Аладырь; через южные районы Нижегородского княжества, в то время уже входившего в состав Руси. , Урал да в Сибирь. А еще – соляные промыслы опять же пока не основанного города Балахна. Это, вспоминая из многочисленных источников, лекций и конференций по истории, на кои пенсионер приглашался в качестве председателя комиссий, и рассказывал при каждом удобном случае Николай Сергеевич внимательно выслушивающему князю. А с месторождениями меди – беда. Не мог упомнить Булыцкий ничего про них, кроме того, что где-то на Урале… Вот и получалось, что без монет – и ни о каком денежном обороте речи в принципе идти не могло.