Роман Злотников - Пушки и колокола

– Ну, так и чего, – когда преподаватель остановился перед болтающимися тюфяками, поинтересовался Тит.

– Бей, – коротко приказал тот сопровождающему.

– Чего, прямо так сразу и бей? – оторопел дружинник, переводя удивленные взгляды с чучела на пришельца.

– Так сразу, – коротко кивнул пенсионер. – Как будто в морду засветить хочешь.

– Ну, – пожав плечами, Тит, мощно замахнувшись, двинул по цели, едва сам при этом равновесие не потеряв.

– Еще раз.

– Что, опять бить?!

– Бей!

Снова пожав плечами, бородатый детина от души саданул по тюфяку. И еще раз. И еще.

– Уморился, – через несколько минут тяжко выдохнул дружинник.

– Меня теперь, – достаточно понаблюдавший за движениями мужа, распорядился пенсионер.

– Да ты что, Никола, сказился?! – оторопел от такого Тит.

– Бей, – твердо повторил Николай Сергеевич. – Как тогда, у дома.

– Ну, – замялся в ответ Тит и вдруг, широко размахнувшись, занес для удара кулак. Ждавший именно этого трудовик резко подался вперед и, буквально воткнувшись в противника, неловко вцепился в кисть, пытаясь вывернуть ее вниз, заваливая дружинника на спину. Вышло, конечно, не очень прытко. Сам до того боевыми искусствами не занимавшийся, пришелец неловко растопырил ноги и, потеряв равновесие, ухнулся на землю вместе с Титом. Впрочем, того такой конфуз нисколько не смутил, а, напротив, даже озадачил.

– Мудрено, – поднимаясь на ноги и помогая подняться Булыцкому, прогудел тот. – Только самому валиться негоже.

– Знаю, – кивнул школьный преподаватель. – Только для меня наука эта – то же, что и для тебя. И разница только в том, что я про нее ведаю, да хоть и краем глаза, но видел. А теперь с тобою на пару и сам учусь. А ну, давай еще раз, – отдышавшись, попросил он. – То же самое, без прыти только. Иначе попробую.

– Как скажешь, – пожал плечами дружинник.

– Балакай меньше, – проворчал в ответ пенсионер. Снова замах, и снова неуклюжая попытка броска. И снова. И снова. То так, а то иначе ноги переставляя, то одно бедро, а то и другое подставляя, экспериментировал пришелец, по наитию выискивая, а как ловчее и правильней-то. – Роздых! – наконец, как показалось ему, найдя и запомнив движение, без сил опустился на траву пожилой человек.

– Мудреная наука у тебя какая-то, – потирая намятые бока и покряхтывая, присел рядом Тит.

– Слушай, – не желая уходить в сторону, принялся объяснять пришелец. – В морду дать – оно тоже дело непростое. Можно так, а и иначе можно. Как ты, с замахом. Прямой, снизу. Кто-то сноравливается и ногой. Так вот, ты слушай, – видя, что собеседник собрался возразить, продолжал Булыцкий, – остановить, удар отвести да против ворога его же силищу развернуть – вот она, наука грядущего. Только освоить ее – труд великий… Через повторы, боль, пот и кровь.

– Это как так: ногой в морду? – с трудом переводя дыхание, просипел бородатый мужик. – Не дотянешься ведь!.. Ишь ты! Ногой! Да и на что? В сече ты, что ли, кулаками махать будешь?

– Умеючи – дотянешься, – уверил его Николай Сергеевич, а потом, подумав, добавил: – А в сечах и ни к чему, пожалуй… Порубят ведь.

– И что выходит, – с трудом переводя дыхание, просипел собеседник, – каждый день, что отрок скакать, да за то, что и не надобно совсем?

– Выходит, так, – кивнул головой трудовик.

– Ты, Никола, прости, но не про меня наука такая, – сипя, помотал головой тот. – Животики, они дороже. Вон, бока поотшибал все, падаючи. Да еще и ни за так.

– Я сейчас бить буду. Мне бока помнешь.

– Негоже, Никола, людям в возрасте дурачиться, как дитям малым.

– С чего?

– А с того, что – срам.

– Сыт ежели по горло, так и говори, – оскалился преподаватель. – Думал небось, что все разом и как на скатерти-самобранке: само собой. Да и ни за так, то ты лишку хватил. Откуда знать-то?

– Ты лучше против конников что удумай. Вот оно – дело доброе даже и в сече. Спешить с коня, да так, чтобы самого живота не лишили.

– В сечах ни разу не рубился, а тут тебе – против конника что дай.

– Так ты и кулаками махать, сам говорил, не научен, а взялся.

– Ты не путай. С кулачником можно и так и сяк. И медленней попросить, и замереть, и повторить. А коню поди ты что объяснять. Сшибет, а пуще затопчет. Нет, Тит, тут мне не по силам. Сам возьмись, дружинник ведь! – неожиданно предложил Николай Сергеевич.

– Прости, Никола, – Тит решительно мотнул головой, поднимаясь на ноги, – не помощник тебе тут я, – сказав это, он, сопя, поковылял прочь.

– У, черт! – беззлобно выругался вслед пенсионер. Впрочем, другого он и не ожидал. То уже, что Тит сам напомнил про древнюю свою просьбу, а паче еще и пришел в указанное время и место, а еще и что думает об этом рассказал – уже спасибо. Хотя, конечно, жаль, что ушел. Разошелся преподаватель и даже во вкус вошел. Ну, разве что действительно бока намял, даже и не падая. А каково Титу сейчас, так и представить себе Николай Сергеевич не смог. – Ты хоть в баню сегодня приходи! – крикнул он вслед товарищу. – Кости прогреешь после наук!