Роман Злотников - Пушки и колокола

– Наши, кажись, – перекрестившись, чуть слышно пробормотал Дмитрий Иванович. – Дай Бог, чтобы не твои Вольговичи.

– Тять, – к наблюдателям присоединился Василий Дмитриевич, – никак наших половили?

Словно бы в подтверждение догадки князей, лагерь неприятеля пришел в движение. Несколько вооруженных ратников, окружив, повели к берегу несколько человек, в которых можно было узнать беглых холопов. Понукаемые литовцами, мужики, вооружившись заступами, молотами и еще какими-то инструментами, держась вне зоны досягаемости стрел, на виду у защитников принялись долбать промерзшую землю. Понуро уткнувшись в снег, они, стараясь не бросать отчаянных взглядов в сторону крепости, монотонно работали инструментами, ладя четыре довольно глубокие лунки. Поначалу пятеро, но по мере того как к лагерю стекались небольшие группы по два, по три воина, ведущие по беглецу, количество работавших достигло десяти. К тому времени из прилеска конники проволокли несколько грубо обтесанных стволов деревьев. Побросав их рядом с лунками, те, покрикивая и яростно стегая мужиков плетками, набросились на несчастных, заставляя их работать быстрее. Продолбив ямы должной глубины, пленники, пригреваемые хлесткими ударами, стеная и моля о пощаде, принялись за стволы, ладя из них грубые перекладины.

– У, псы! – в сердцах выругался Дмитрий Иванович. – Висельни ладят! Шельмы! За стенами следите, чтобы ни одна душа не подошла, пока балаган этот!!! – прикрикнул он на оставившего свой участок воеводу. – С этими решено все! Не дай Бог вместе с ними оказаться! Есть среди них Вольговичи-то твои? – жадно вглядываясь в лица приговоренных, князь обратился к пришельцу.

– Не видать вроде.

– Дай-то Бог.

– Позволь, князь, – рядом с мужчинами возник рыжий детина – бомбардир, в котором Николай Сергеевич без труда узнал того самого меткого стрелка, что на стрельбах, устроенных для Ягайло, с братьями так ловко поразил мишени. Зло поглядывая на происходящее действо, он судорожно сжимал горящую головешку, готовый в любой момент наказать душегубов доброго веса камнем.

– Кончено с ними, – остановил его муж. – А ты порох побереги. Бог ведает, когда приступу быть. Пригодится еще.

– Только волею твоею милованными им быть, – перекрестившись, рыжий зло сплюнул в сторону лютующих воинов.

А те продолжали. Едва лишь только конструкция была собрана, поднята и зафиксирована, через перекладину перекинули десять канатов. Под гневные крики высыпавших на стены горожан и свободных от патрулирования стен дружинников литовцы, накинув несчастным петли на шеи, по команде подоспевшего к месту казни Фрола разом натянули веревки, поднимая в воздух корчащиеся фигурки.

– Видел, Дмитрий Иванович, что ждет тебя и твоих людей?! – сделав шаг вперед, прокричал диакон. – Склони голову, и великий король Ягайло обещает сохранить твою жизнь, а митрополит Московский Фрол – молиться за спасение души грешного Димитрия!

– Передай своему правителю, что от меня такой милости ему не ждать! – прокричал в ответ Донской. – А еще, что митрополит Фрол ни Великому князю Московскому, ни Вселенскому Патриарху неведом! – Служитель, злобно перекрестившись, ушел прочь, оставив задыхаться корчившихся на перекладине пленников.

– Что бы ни случилось, – негромко, так, чтобы слышали его только собравшиеся воеводы, прохрипел Дмитрий Иванович, – Иуду проклятого живым мне! Сам желаю в глаза ему взглянуть!

Лагерь литовцев снова пришел в оживление. Туда подтянулись еще трое всадников, и ратники, задорно о чем-то перекрикиваясь и зычно хохоча, образовав нечто вроде круга, принялись азартно лупцевать мечущегося в центре человека. Наигравшись, они расступились и, подхватив под руки окровавленную жертву, потащили ее к виселице.

– Вот шельмы, – выругался Булыцкий, узнав в пленнике Стеньку Вольговича. – Словили-таки.

– Второго-то и нет, – глядя, как Стенька пытается вырваться из рук мучителей. – Не на нашей стороне, видать, Бог, – когда литовцы подволокли гонца к висельне и, перекинув веревку, надели на шею несчастному петлю, сжал кулаки Великий князь Московский.

Словно бы услыхав его, приговоренный с трудом поднял голову и, открыв распухшие от побоев веки, неожиданно улыбнулся защитникам крепости.

– Прошел ведь! Прошел! – едва не выкрикнул учитель, да вовремя заткнулся. – Ей-богу, Дмитрий Иванович, прошел Ивашка Вольгович-то!

– Князь, а князь! – окликнул правителя наблюдавший за происходившим Тит.