Александр Михайловский - Бремя русских

И вот мы на полигоне, с нашими винтовками Маузера и Винчестера, доставленными с константинопольских складов. Маузеры дальнобойнее, а винчестеры скорострельнее. Пятнадцать патронов в магазине, шестнадцатый в стволе. По нынешним временам – вообще пулемет. Следующим рейсом обещали привезти оружие для штурмовых групп – пятизарядные помповые дробовики для ближнего боя, которые там начали выпускать на заводе, созданном на базе турецкого армейского арсенала. Ничего сложного: гладкий ствол, дымный порох и картечь. Так же следующим рейсом должна прийти партия ручных гранат с пироксилиновым наполнителем и терочными запалами – как на немецких гранатах «колотушках» Stielhandgranaten времен Первой и Второй мировых войн.

Во время стрельб я с удовлетворением увидел, что и мои ирландские стрелки и шотландцы из «Корпуса Роберта Брюса» уже практически без заминки делают то, чему их все это время учили и учат наши инструкторы. Да, похоже, из этих ребят выйдет толк. Вот только думаю, что к Рождеству мы уже точно готовы не будем. Даст Бог, если все будет нормально только к Масленице, а скорее всего и вовсе к Пасхе. Так что планы восстания уже нужно начинать корректировать. Но это и к лучшему. А то поспешить – людей насмешишь. А нам никого смешить не надо.

Есть и еще одно «но». Вместе с инструкторами прибыла и группа наших контрразведчиков. В Константинополе уже знают, что в отряде ирландцев есть предатели. Один из них, вероятно, был даже среди тех, кто тогда присутствовал на конференции в доме Жозефа Стюарта. Так что англичанам уже известно и про конференцию, и про мою скромную персону, и про Рождественское восстание.

Только царящий сейчас в Англии бардак и блокадные эскадры не дают лордам послать сюда флот, чтобы прихлопнуть нас.

Лучший способ борьбы с «кротами» – это кормить их дезинформацией. Есть в Америке такой «майор Ле Карон», который вступил в Ирландское Республиканское Братство и поднялся в статусе до члена президиума этой организации. В то же время он старательно сливал всю доступную ему информацию англичанам.

Когда Джон Девой узнал об этом, то он сразу же потребовал голову этого предателя, и я тогда его с трудом убедил, что будет намного полезнее знать – кто у нас штатный Иуда. Если мы уничтожим его, то англичане найдут нового шпиона, поумнее.

А пока мы будем сливать британцам дезу через этого Ле Карона, и через президиум Республиканского Братства. Все равно это братство потом придется расформировывать. Не нужны мне будут никакие республиканцы. А если всем будет известно, что среди членов Братства окопался предатель, то у нас будет вполне законный повод это самое Братство распустить.

Ну, а сейчас пусть англичане будут уверены, что восстание начнется на Рождество в Корке. А потом мы сольем им информацию о том, что начнем на Богоявление в Уотерфорде. Потом – на Масленицу в Килкенни. Пусть понервничают, погоняют туда-сюда войска, позлят народ… И вот когда на Пасху в Дублине начнется все по-взрослому, то это будет для них сюрпризом.

Словом, Ирландскому королевству – быть!

Острый форштевень «Североморска» режет прозрачную изумрудную воду. На небе ни облачка, но где-то далеко на юге, у экватора, собирается очередной тропический шторм или даже тайфун. Почуяв его приближение по заметному падению давления, мы оставили наш конвой в Гаване, а сами побежали на север к Чарльстону. Но, давайте обо всем по порядку…

Из адмиральской свиты меня выдернула телеграмма капитана 1-го ранга Перова, вопрошавшего у нашего адмирала – как он поведет корабль в боевой поход в Атлантику, не имея на борту командира прикомандированного к нему взвода морской пехоты?

Виктор Сергеевич думал недолго. Оценив то, что я достойно выдержал испытание на верность своей Оленьке дамами питерского высшего света, адмирал Ларионов с легким сердцем отпустил меня в Константинополь. Сделал это он с таким расчетом, чтобы между моим прибытием туда и началом боевого похода прошел минимальный отрезок времени.

В идеале, чтобы с борта одесского пакетбота я поднялся бы сразу на борт «Североморска» и тут же отправился с ним в море. Это для того, чтобы мы с Оленькой, повинуясь бушующим в крови гормонам, не успели наделать глупостей, последствия которых можно исправить лишь немедленным браком. Ну, вы понимаете… Адмирал у нас заботливый – прямо отец родной.