Александр Михайловский - Бремя русских

Каждая наша тренировка начиналась и кончалась такой вот пробежкой – километров, наверное, в пять – на полигон с другой стороны кальдеры, а в конце дня мы точно так же вернемся обратно, в наш лагерь, расположенный неподалеку от единственной на острове деревни Вила ду Корву.

Я оглянулся назад и увидел, что молодцами держатся и мои «Королевские стрелки», и «Корпус Роберта Брюса» – шотландский отряд, названный так в честь брата моего далекого предка и тогдашнего короля Шотландии. Еще неделю назад многие попросту отказывались бегать. Как сказал мне тогда Колин Мак-Диармид, командир «Корпуса Роберта Брюса»: «Мы приехали сюда для того, чтобы воевать с англичанами, а не для того, чтобы бегать, как зайцы, по какому-то португальскому острову».

Не успел я ему ответить, как ко мне подошел Денис Маккарти, назначенный командующим Стрелками.

– Ваше величество, – сказал он, – зачем нам все это? Мы воины, а не спортсмены.

Я посмотрел тогда на них и, тяжело вздохнув, спросил:

– И чего же вы хотите добиться, парни?

– Свободы! – дружно, не сговариваясь, сказали Мак-Диармид и Маккарти.

– И вы готовы за нее умереть? – на этот раз уже с иронией спросил я.

– Да! – так же хором ответили они.

– И вы готовы за нее положить в могилы всех ваших людей? – уже зло задал я третий вопрос.

Ответом мне было тягостное молчание.

– Тем более, – продолжил я, – что если все они погибнут, то англичане пройдут по вашим трупам и никакой свободы просто не будет. Ни для кого. Нам нужно сделать так, чтобы наши люди были не просто пламенными борцами за свободу. Это у них уже есть. Ваши люди должны стать лучшими в мире солдатами: дисциплинированными и одновременно инициативными, сильными, выносливыми, искусными бойцами. Чтобы в бою гибли не они, а их враги, а они шли дальше от победы к победе. Только так и никак иначе Ирландия и Шотландия смогут стать свободными.

Они оба молча поклонились мне.

– Ваше величество, – сказал мне Маккарти, – мы благодарим Господа Нашего за то, что у нас будет такой мудрый король. Разрешите нам вернуться к нашим людям, и мы обещаем, что больше не будет никаких лишних разговоров.

– Да, – кивнул немногословный Мак-Диармид, – это так!

В ответ я лишь махнул рукой, разрешая им удалиться, после чего они оба ушли. Не знаю, о чем они там говорили со своими людьми, но дисциплина вдруг резко улучшилась, и, что было еще более важным, полностью прекратились до того частые перепалки и стычки между ирландцами и шотландцами, которые то и дело возникали в первые дни после их прихода на Корву.

А теперь мы бежали по раскисшим от дождя склонам вулкана. Я прогнал от себя мысль о том, что зря я не последовал совету Сани и других инструкторов. Они говорили мне: «Ты же у них теперь король, зачем тебе бегать со всеми? Они поймут!»

Когда они видят, что их будущее Величество наравне со всеми бежит в строю, и бежит с улыбкой на лице, то никто из них даже не подумает о том, чтобы отлынивать от тренировок.

А бегать я умел. Когда-то мне довелось позаниматься немного легкой атлетикой. И вот, когда мы бежали круг за кругом во время разминки, мы с друзьями болтали обо всем подряд, ну а в основном, конечно, о бабах.

Вскоре, как я и предполагал, дождь прекратился, и снова во всю мочь засветило солнце.

«Жить стало лучше, товарищи, жить стало веселее», – так когда-то, задолго до моего рождения, любил говорить один советский лидер. И я вдруг понял, что давно уже думаю именно «о бабах». Точнее, об одной из представительниц прекрасной половины рода человеческого – о моей незабвенной Сашеньке Кропоткиной. Где она сейчас? В конце сентября Сашенька должна была покинуть Баден-Баден и отправиться в Харьков. Наверное, она уже дома…

Когда на Корву пришел «Североморск» со своим обозом, я передал на нем письмо, предназначенное моей красавице, которое я написал по дороге на Корву.

Я тогда поймал себя на мысли, что не умею писать любовные письма – получалось весьма топорно, так, что любая авторша женских романов меня подняла бы на смех. Первые десяток писем я просто порвал и сжег. Потом написал, что у меня все хорошо, что я надеюсь, что и у нее тоже, и что я постоянно думаю о ней.

Последнюю фразу я хотел было вычеркнуть и переписать письмо заново, но не смог, иначе получалось уж совсем сухо. Впрочем, письмо она получит еще не скоро – с Корву «Североморск», «Лена», «Дубна», «Иван Бубнов» и «Колхида» сначала пойдут на Кубу. Танкеры загрузятся в Хьюстоне керосином, сырой нефтью и маслами, а «Колхида», доставившая оборудование для лагеря в Гуантанамо, возьмет в обратный рейс полный груз кофе, сахара и индиго. В Константинополе соединение будет не раньше чем в конце октября.