Диана Гэблдон - Путешественница

Джейми рванулся было следом, но я удержала его за руку.

– Пускай она идет, – шепнула я, вспомнив о том, кто лежал на полу в салоне плантаторского дома. – Джейми, пусть она идет. Ты не можешь остановить ее, с ними ей лучше.

На миг он закрыл глаза, потом кивнул.

– Да, наверное, ты права.

Уже повернувшись, чтобы идти, Джейми вдруг остановился, и я тоже обернулась посмотреть, что привлекло его внимание.

В окнах Роуз-холла, и верхних, и нижних, замелькали огни факелов, а потом, прямо у нас на глазах, в окошке тайной мастерской на втором этаже появилось зловещее красное свечение.

– Давно пора убираться отсюда, – заявил Джейми и потянул меня за руку.

Мы поспешили к зарослям и, уже ныряя в высокий тростник, почувствовали, как воздух вдруг загустел, наполнившись запахом жженого сахара.

– Вы можете взять губернаторский пинас. Хоть кораблик и невелик, ходовые качества у него прекрасные, – сказал Грей, вертя в руках взятый с письменного стола чертеж. – Я напишу приказ, чтобы на пристани вам не чинили препон.

– Да уж, судно нам понадобится. Рисковать «Артемидой», поскольку она принадлежит Джареду, я не могу. Что же до пинаса, Джон, то нам лучше его украсть. – Джейми нахмурился. – Я не хотел бы втягивать вас в свои дела столь явным образом. Боюсь, у вас и без этого достанет хлопот.

Грей невесело улыбнулся.

– Хлопот? Да, это можно назвать хлопотами – как-никак четыре плантаторские усадьбы сожжены, а двести рабов бежали неведомо куда! Но я очень сомневаюсь, чтобы в подобных обстоятельствах кто-нибудь заинтересовался моими личными связями и знакомствами. Страх перед маронами, с одной стороны, и китайцами – с другой породил на острове такую панику, что заурядный контрабандист уже не кажется чем-то заслуживающим внимания.

– Право же, – сухо обронил Джейми, – для меня это большое облегчение. Но суденышко мы все-таки угоним. А если нас схватят, то вы в глаза меня не видели и имени моего не слышали, а?

Обращенный к нему взгляд Грея отражал борьбу противоречивых чувств, среди которых были и гнев, и страх, и удивление.

– Достойно ли это? – спросил он. – Будучи пойманными, вы рискуете оказаться на рее, и только ради того, чтобы не запятнать мою репутацию? Бога ради, Джейми, за кого вы меня принимаете?

Губы Джейми слегка дрогнули.

– За друга, Джон. Но раз я принимаю вашу дружбу и беру эту чертову посудину, то вы принимаете мою дружбу и храните молчание.

Несколько мгновений губернатор смотрел на него, поджав губы, но затем расслабился, уступая.

– Ладно, – коротко сказал он. – Но я буду считать большой любезностью с вашей стороны, если вы предпримете все возможные усилия, чтобы не попасться.

Джейми почесал нос костяшками пальцев, скрывая улыбку.

– Обещаю, Джон, что буду стараться изо всех сил.

Губернатор устало опустился в кресло. Под глазами у него залегли темные круги, полотно рубашки утратило обычную безупречную свежесть; похоже, он не переодевался со вчерашнего дня.

– Хорошо. Не знаю, куда вы направляетесь, однако думаю, что это и к лучшему. Но если у вас будет возможность, держитесь подальше от морских путей, проходящих к северу от Антигуа. Сегодня утром я отправлю курьерскую яхту с запросом на такое количество матросов и морских пехотинцев, какое сможет выделить военное командование, и не позднее чем послезавтра они отплывут в том направлении, дабы обезопасить гавань и город от возможной угрозы со стороны маронов в случае открытого мятежа.

Поймав взгляд Джейми, я вопросительно подняла бровь, но он почти незаметно покачал головой. О бунте на реке Йалла и бегстве рабов мы губернатору сообщили, тем более что он все равно узнал бы об этом, не от нас, так из других источников. Но Грей оставался в неведении относительного увиденного нами ночью, когда мы укрывались в бухточке, спустив для маскировки паруса.

Широкая лента реки темнела и поблескивала, как оникс, а когда в ночной тишине послышался приближающийся барабанный бой и возбужденное пение, мы успели спрятаться и избежать встречи с беглецами до того, как увлекаемая течением вниз по реке «Бруха» проплыла мимо нас. Тела пиратов, несомненно, остались где-то выше по течению, брошенные гнить в кустарнике под сенью кедров.

Беглые рабы не направились, как можно было ожидать, в горы Ямайки, а вышли в море, возможно с намерением присоединиться к последователям Боуассы на Эспаньоле. Населению Кингстона со стороны взбунтовавшихся невольников ничто не грозило, но вот мы были кровно заинтересованы в том, чтобы внимание королевского флота было приковано к этому городу, а никак не к острову Эспаньола, куда лежал наш путь.