Диана Гэблдон - Путешественница

– Уверен… – начал он.

– Да в чем вы можете быть уверены? – Я хлопнула ладонью по пушке, вложив в этот бессмысленный удар всю горечь и отчаяние этого дня. – Вы хоть знаете, сколько человек мы сегодня потеряли? Двадцать три! Я на ногах с самого рассвета, по локти в грязи и рвоте, моя одежда уже вся пропотела, а толку никакого! Ничего не могу поделать! Вы слышите меня? Ничего!

Лицо Грея скрывала тень, но я видела, как напряглись его плечи.

– Слышу, – спокойно ответил он. – Вы устыдили меня, мадам. Я сидел у себя в каюте по приказу капитана, но поверьте, понятия не имел, что дела обстоят подобным образом, и готов, если требуется, прийти на помощь.

– Зачем? – тупо спросила я. – Это ведь не ваша работа.

– А разве ваша?

Он повернулся ко мне лицом, и я увидела, что это привлекательный мужчина лет под сорок, с тонко очерченным лицом и большими голубыми глазами, расширенными от удивления.

– Да, – ответила я.

Он внимательно пригляделся ко мне, и удивление на его лице сменилось задумчивостью.

– Понимаю.

– Нет, не понимаете, но это не важно.

Я сильно нажала кончиками пальцев на лоб, на точки, которые показал мне мистер Уиллоби, чтобы облегчить боль.

– Если капитан считает, что вам следует оставаться в каюте, так, вероятно, и должно быть. Людей для помощи в лазарете хватает. Беда в другом: мало что помогает, – заключила я, уронив руки.

Грей подошел к борту и некоторое время молча смотрел на темную гладь воды, искрящуюся то здесь, то там дробящимся на волнах светом звезд.

– Понимаю, – повторил он, словно обращаясь к волнам. – Признаться, поначалу я принимал ваше огорчение за проявление обычной женской чувствительности, но теперь вижу, что здесь нечто иное.

Он помолчал. Стоял, держась руками за ограждение, – темный силуэт в звездном свете.

– Я был военным, офицером, – продолжил он. – Мне известно, что такое держать в руках человеческую жизнь – и терять ее.

Я молчала, молчал и он. Тишину нарушали лишь обычные корабельные звуки, по ночному времени негромкие и нечастые.

Наконец Грей вздохнул и снова повернулся ко мне.

– Приходит понимание того, что ты не Бог. – Он помедлил. – Понимание и сожаление по этому поводу.

Я вздохнула, чувствуя, как отпускает напряжение. Прохладный ветерок приподнял волосы на моей шее и сдул несколько локонов на лицо.

– Да, – согласилась я.

Он помолчал, будто не зная, что сказать напоследок, затем наклонился, взял мою руку и поцеловал без всякой аффектации.

– Спокойной ночи, миссис Малькольм, – произнес он, повернулся и двинулся прочь.

Он успел отойти от меня не более чем на несколько ярдов, когда спешивший мимо моряк, стюард по имени Джонс, заметил его и воскликнул:

– Милорд! Вам не следует покидать каюту, сэр! Ночной воздух опасен, ведь зараза все еще на борту, да и что бы там ни думал на сей счет ваш слуга, приказ капитана предписывает оберегать вас от заразы.

Грей кивнул с виноватым видом.

– Да-да, знаю, я не должен был сюда подниматься. Только я подумал, что если останусь в каюте еще на миг, то просто задохнусь.

– Лучше уж задохнуться, сэр, чем умереть от кровавого поноса, уж прошу прощения за эти слова, – сурово сказал Джонс.

Мой новый знакомый возражать не стал, лишь пробормотал что-то невнятное и удалился вниз.

Я протянула руку и схватила проходящего Джонса за рукав. От неожиданности он вскрикнул.

– Ох, это вы, миссис Малькольм, – проговорил он, приложив к груди костистую руку. – Право же, напугали. Я вас, мэм, за призрака принял, вы уж, прошу прощения, не обессудьте.

– Это я прошу прощения. Мне просто хотелось спросить, кто тот джентльмен, с которым вы только что разговаривали?

– Ах он?

Джонс оглянулся через плечо, но человек, назвавшийся мистером Греем, уже исчез.

– Ну, мэм, это лорд Джон Грей, новый губернатор Ямайки. Ему не следовало сюда подниматься: капитан строго-настрого приказал ограждать его от любой опасности. Неровен час, заразится. Нам только того и не хватает, как прибыть в порт с мертвым губернатором на борту. Впрочем, не будь вас, тут вообще творилось бы черт знает что.

Он неодобрительно покачал головой и повернулся ко мне.

– Так вы возвращаетесь к себе, мэм? Принести вам чашечку чаю или, может быть, печенья?

– Нет, Джонс, спасибо. Перед тем как лечь спать, я хочу еще раз проведать больных. Мне ничего не нужно.

– Выходит, что нужно, мэм, и вы только что об этом сказали. Ну ладно. Доброй ночи, мэм.

Он коснулся пальцами лба и поспешил прочь.