Диана Гэблдон - Путешественница

Юный Айен лежал на куче свежей соломы. Услышав шаги, он встрепенулся, сел и заморгал.

Дженни перевела взгляд с сына на стойло, где мирно жевал сено гнедой конь, не обремененный ни седлом, ни уздой.

– Разве я не велела тебе подготовить Донаса? – спросила она сына тоном, не сулившим ничего хорошего.

Айен со смущенным видом почесал голову и поднялся на ноги.

– Да, велела, – сказал он. – Но я подумал, что не стоит тратить время на то, чтобы оседлать его, если все равно придется расседлывать.

Дженни уставилась на него.

– Вот оно что? И откуда у тебя такая уверенность, что он не понадобится?

Парнишка пожал плечами и улыбнулся.

– Мама, ты не хуже меня знаешь, что дядя Джейми ни от кого не побежит, тем более от дяди Хобарта. Разве нет? – добродушно спросил он.

Дженни посмотрела на сына и вздохнула. Потом невольная улыбка осветила ее лицо, и она, протянув руку, убрала густые растрепавшиеся волосы с его лица.

– Да, сынок, знаю.

Ее рука задержалась у его румяной щеки.

– Тогда иди в дом и позавтракай второй раз со своим дядей, – сказала она. – Мы с твоей тетушкой сходим в погреб. Но если объявится Хобарт Маккензи, тут же извести меня, хорошо?

– Немедленно сообщу, мама, – пообещал он и припустил к дому, подгоняемый мыслью о еде.

Дженни посмотрела вслед сыну, двигавшемуся с неуклюжей грацией молодого голенастого журавля, и покачала головой. На губах ее все еще играла улыбка.

– Славный парень, – прошептала она, но, вспомнив нынешние обстоятельства, решительно повернулась ко мне. – Ну, идем. Ты ведь, наверное, хочешь потолковать со мной, да?

Не проронив больше ни слова, мы добрались до тихого убежища в погребе. Это было маленькое помещение, наполненное острым запахом свисавших с потолка длинных косиц лука и чеснока, пряным ароматом сушеных яблок и влажным, землистым духом картофеля, разложенного на устилавших полки комковатых коричневых одеялах.

– Ты помнишь, как присоветовала мне посадить картошку? – спросила Дженни, легко проведя рукой поверх клубней. – Полезный был совет: не одну и не две зимы после Куллодена мы пережили только благодаря урожаю картофеля.

Конечно, я все помнила. Тогда, перед расставанием, мы стояли рядом холодной осенней ночью. Она собиралась вернуться к новорожденному ребенку, а я уезжала искать Джейми, объявленного в горах вне закона. Я нашла его и спасла, а возможно, спасла и Лаллиброх. А она взамен пыталась отдать и Джейми, и семейный очаг Лаогере.

– Почему? – тихо спросила я, обращаясь к макушке ее склоненной головы.

Ее руки действовали как отлаженный часовой механизм: срывали луковицу с длинной висящей косички, обламывали жесткие увядшие стебли и отправляли головку в корзину.

– Почему ты это сделала? – повторила я свой вопрос и тоже сорвала луковицу с косички, но не положила в корзину, а стала перекатывать в руках, как бейсбольный мяч, слыша, как шелуха шуршит между ладонями.

– Почему я это сделала?

Дженни уже полностью овладела своим голосом, и только человек, очень хорошо ее знавший, мог уловить в нем напряженные нотки. Но я-то знала ее отлично, во всяком случае раньше.

– Ты хочешь знать, почему я устроила брак между моим братом и Лаогерой? – Она быстро вскинула глаза, вопросительно выгнув гладкие черные брови, и снова склонилась к косичке с луком. – Ты права, без моего настояния он нипочем бы на это не решился.

– Значит, это ты заставила его жениться.

Ветер расшатывал дверь подвала, отчего маленькие комочки земли сыпались на резные каменные ступеньки.

– Он был одинок, – тихо сказала она. – Так одинок. Мне тяжело было видеть его в таком состоянии. Таким несчастным, так долго оплакивающим тебя.

– Я думала, что он умер! – тихо сказала я, ответив на невысказанное обвинение.

– Он был все равно что мертв, – резко бросила Дженни, подняла голову и вздохнула, отбросив назад прядь темных волос. – Ну, может быть, ты и вправду не знала, что он жив: многие умерли после Куллодена. А уж он-то точно был уверен, что больше тебя не увидит. Но его не убили, лишь ранили, правда, раненой оказалась не только его нога. И когда он вернулся домой из Англии…

Она покачала головой и потянулась за очередной луковицей.

– С виду-то он был цел и невредим, но не… – Дженни посмотрела на меня в упор раскосыми голубыми глазами, так напоминавшими глаза ее брата. – Он не из тех людей, которые могут спать одни.

– Согласна, – ответила я. – Но вышло так, что мы все-таки остались живы, мы оба. И пусть не скоро, но это выяснилось. Зачем ты послала за Лаогерой, когда мы вернулись с твоим сыном?