Диана Гэблдон - Путешественница

Пошел дождь, мои ресницы и щеки сделались мокрыми, словно из-за слез. Миновав болотистый участок, юный Айен снова сел верхом, направляясь к последнему перевалу перед Лаллиброхом.

Да уж, Джейми хватило бы хитрости, чтобы придумать такой план, и, безусловно, смелости, чтобы его осуществить. С другой стороны, я никогда не знала за ним безрассудства. Он нередко смело шел на риск (тут мне пришло на ум, что, увы, одним из таких рискованных поступков была его женитьба на мне), но всегда учитывал возможную цену и был готов ее заплатить. Неужели он решил, что ради моего возвращения в Лаллиброх стоит рискнуть жизнью? Это казалось далеким от какой-либо логики, а логике Джейми Фрэзер был весьма привержен.

Я натянула капюшон плаща пониже, чтобы усиливавшийся ливень не попадал на лицо. Плечи и бедра Айена были темны от влаги, дождь стекал с опущенных полей его шляпы, но он сидел в седле прямо, не обращая внимания на непогоду со стойкостью истинного шотландца.

Ладно. Допустим, Джейми не стрелял в себя. Тогда стреляли ли в него вообще? Возможно, он просто сочинил эту историю и отправил своего племянника ко мне? Все, конечно, возможно, да только не тот из юного Айена актер, чтобы ему удалось так убедительно преподнести мне эту ложь.

Я пожала плечами, отчего спереди под плащ затек холодный ручеек, и стала настраивать себя на то, чтобы не гадать попусту, а дождаться приезда на место. Годы медицинской практики научили меня не поддаваться предчувствиям; каждый случай по-своему уникален, и такой же должна быть моя реакция. Правда, одно дело – профессиональная реакция, а другое – личные чувства, держать которые под контролем гораздо труднее.

Каждый раз, покидая Лаллиброх, я думала, что никогда туда не вернусь. И вот я снова здесь. Я уже дважды покидала Джейми, уверенная, что больше никогда его не увижу. Однако я возвращаюсь к нему, как прикормленный голубь на свою голубятню.

– Я скажу тебе одну вещь, Джейми Фрэзер, – проворчала я себе под нос. – Если ты не будешь стоять одной ногой в могиле, когда я до тебя доберусь, ты об этом пожалеешь!

Промокшие до нитки, мы добрались до усадьбы уже через несколько часов после наступления темноты. В доме было тихо и темно, не считая двух тускло освещенных окон внизу, в гостиной. Одна из собак предупреждающе залаяла, но Айен шикнул, она быстро и осторожно обнюхала мое стремя и черно-белым пятнышком скрылась в темноте двора.

Когда юный Айен провел меня в холл, дверь в гостиную открылась и оттуда выглянула осунувшаяся от беспокойства Дженни. Увидев сына, она выскочила в прихожую с радостью, тут же, впрочем, сменившейся праведным материнским гневом.

– Ах ты негодник! – принялась выговаривать она чаду. – Где тебя носило все это время? Мы тут с отцом с ума сходили! – Она с тревогой оглядела его. – У тебя все нормально?

Когда он кивнул, Дженни снова поджала губы.

– Ну ладно. Тебе это припомнится, парень, обещаю! И где же все-таки тебя черти носили?

Долговязый, нескладный и насквозь промокший Айен-младший больше всего походил сейчас на пугало, но своей высокой фигурой полностью загораживал меня от глаз матери. Вместо ответа на упреки Дженни он лишь неловко пожал плечами и отступил в сторону, оставив меня лицом к лицу со своей удивленной матерью.

Похоже, мое возвращение смутило ее даже больше, чем воскрешение из мертвых, во всяком случае, голубые, чуть раскосые, как у брата, глаза округлились так, что превратились в плошки. Долгое время Дженни молча смотрела на меня, потом ее взгляд снова переместился на сына.

– Кукушонок, – сказала она почти обыденным тоном. – Вот ты кто, парень, – здоровенный кукушонок в гнезде. Господь ведает, чьим сыном ты должен был стать, но не моим.

Юный Айен густо покраснел, опустив глаза, и тыльной стороной ладони убрал с лица слипшиеся мокрые волосы.

– Я… в общем, я просто… – начал он, глядя на свои сапоги. – Я не мог…

– Ой, только не надо сейчас никаких оправданий! – отрезала его мать. – Иди наверх и ложись в постель, твой отец разберется с тобой утром.

Айен беспомощно взглянул на дверь гостиной, потом на меня. Он снова пожал плечами, посмотрел на промокшую шляпу в его руках, как будто удивляясь, как она там оказалась, и медленно побрел по коридору.

Дженни осталась стоять, не сводя с меня глаз, пока обитая дверь с мягким стуком не затворилась за юношей. Лицо ее осунулось от тревог и бессонницы последних дней, черты обострились. Все еще стройная и прямая, она заметно сдала – выглядела на свои годы, и даже старше.