Диана Гэблдон - Путешественница

– Нет, другой тип припадка. Когда человек вопит и таращится.

– Простите?

– Не одновременно, – поспешно пояснил священник. – Сначала одно, потом другое. Или, точнее, одно сменяется другим. Поначалу она ничего не делает, только дни напролет молча таращится на все. А потом вдруг ни с того ни с сего начинает вопить так, что может разбудить мертвых.

Ну что ж, это, по крайней мере, объясняло и утомленный вид пастора, и его раздражительность.

Я постучала пальцем по прилавку, соображая.

– Сразу трудно сказать, стоило бы сначала взглянуть на больную.

Священник облизал нижнюю губу.

– А не могли бы вы зайти и осмотреть ее? Это недалеко, – добавил он довольно сухо.

Судя по всему, просительный тон был не в его характере, но необходимость заставляла этого человека поступать против своих привычек.

– Сейчас, к сожалению, не могу, – ответила я. – Мне нужно встретить моего мужа. Но может быть, ближе к вечеру…

– В два часа, – тут же сказал он. – Дом Хендерсона в тупике Кэррубера. Меня зовут Кэмпбелл, преподобный Арчибальд Кэмпбелл.

В этот момент занавеска между торговым помещением и задней комнатой колыхнулась, оттуда появился мистер Хью с двумя бутылочками и вручил по одной каждому из нас.

Преподобный, нашаривая в кармане монету, покосился на свою склянку с подозрением.

– Что ж, вот твои деньги, – буркнул он, бросив монету на прилавок. – И будем надеяться, что ты дал мне нужное снадобье, а не яд, о котором говорила эта леди.

Занавеска снова зашуршала, и из-за нее, провожая взглядом удалявшегося священника, выглянула женщина.

– Скатертью дорога, – проворчала она. – Полпенса за часовую работу и сверх всего еще и оскорбление. Господь мог бы выбрать себе слугу и получше, что тут еще скажешь.

– Вы знаете его? – спросила я.

Мне было любопытно, располагает ли Луиза какой-нибудь полезной информацией относительно больной жены.

– Не могу сказать, что хорошо его знаю. – Луиза глядела на меня с неприкрытым любопытством. – Он один из священников Свободной церкви, который проповедует на углу у Маркет-кросс, убеждает людей, что добрые дела не имеют никакого значения и что для спасения нужно лишь крепко держаться за Иисуса, будто наш Господь – это ярмарочный борец!

Она презрительно фыркнула и перекрестилась, ограждая себя от этой еретической заразы.

– Меня удивляет, что люди, вроде преподобного Кэмпбелла, приходят в нашу аптеку, учитывая то, как он относится к папистам, – возмущенно продолжила Луиза. – Но может быть, мадам, вы сами принадлежите к Свободной церкви, не в обиду вам будь сказано?

– Нет, я католичка… э-э… и к тому же папистка, – заверила я ее. – Я лишь хотела узнать, знаете ли вы что-нибудь о жене преподобного и о ее состоянии.

Покачав головой, Луиза повернулась, чтобы заняться новым покупателем.

– Нет, я никогда не видела эту леди. Но что бы с ней ни было, – добавила она, хмуро взглянув на дверь, – я уверена, что жизнь с ним ее состояния не улучшит!

День выдался прохладный, но ясный, и над приходским садом, как напоминание о пожаре, еще витал слабый дым. Мы с Джейми сидели на скамейке у стены и, ловя скудные лучи зимнего солнца, дожидались, когда Айен закончит свою исповедь.

– Слушай, это ты рассказал Айену-старшему байку о том, что я двадцать лет отсиживалась во Франции?

– Ну да. Конечно, Айен – человек опытный и вряд ли в это поверит, но сама история правдоподобнее любой другой, а он верный друг и не станет настаивать на объяснениях.

– На мой взгляд, она сгодится для общего потребления, – согласилась я. – Но может быть, тебе стоило бы рассказать ее и сэру Персивалю, вместо того чтобы морочить ему голову сказкой о том, будто мы с тобой новобрачные?

Он решительно покачал головой.

– Ну уж нет. К примеру, сэр Персиваль не имеет представления о моем настоящем имени, хотя я готов побиться об заклад, он знает, что меня зовут не Малькольм. Мне вовсе не нужно, чтобы он каким бы то ни было образом связывал меня с Куллоденом. С другой стороны, история вроде той, что я сообщил Айену, вызвала бы куда больше толков, чем новость о женитьбе какого-то печатника.

– Впервые паутину хитростей сплетая, – произнесла я нараспев, – сколь путана она, себе не представляем.

Его голубые глаза блеснули, уголки рта слегка приподнялись.

– Это дело наживное, англичаночка, тут главное практика. Вот поживешь со мной некоторое время и сама убедишься, что выпускать из задницы шелковую нить да плести паутину – дело вовсе не мудреное.