Диана Гэблдон - Путешественница

Я тяжело дышала от непривычного напряжения, и сердце колотилось от страха. Лицо Джейми раскраснелось от холода и спешки, волосы основательно растрепались, но он почти не запыхался.

– Неужели ты все время так и живешь? – спросила я, прижав руку к груди в тщетном усилии унять сердцебиение.

– Не совсем, – ответил он, опасливо следя поверх борта подводы за преследователями.

Тяжелый топот эхом отдавался от стен, но он удалялся, звучал все глуше и наконец растворился в тишине, нарушаемой лишь равномерным стуком дождя по ящикам.

– Слава богу, пробежали мимо. Но нам лучше посидеть здесь еще немного – убедиться, что они не вернутся.

Он поставил на землю ящик, чтобы я могла сесть, снял с телеги еще один для себя и уселся, вздыхая и причесывая пятерней упавшие на лицо волосы.

– Прости, англичаночка, – сказал Джейми с кривой улыбкой. – Никак не думал, что это обернется такими…

– Приключениями? – закончила я за него и, улыбаясь в ответ, достала носовой платок, чтобы стереть пот с лица. – Да ладно, все в порядке.

Я взглянула на большую бочку, которая трепыхалась и шуршала, свидетельствуя о возвращении мистера Уиллоби в более или менее сознательное состояние.

– Э-э… так что там насчет ног?

– Он рассказал мне о своем пристрастии к выпивке, понимаешь, – ответил он, бросив взгляд на бочку, в которой находился его товарищ. – Оно бы и не беда, но стоит ему принять лишнюю каплю, как речь у него непременно заходит о женских ногах и обо всех ужасных вещах, которые он хочет делать с ними.

– А что ужасного можно сделать с ногами? – заинтересовалась я. – По моему разумению, тут особо не развернешься.

– Это ты не развернешься, а он – еще как! – буркнул Джейми. – Но мне, знаешь ли, не хотелось бы говорить об этом на улице.

Из недр стоявшей позади нас бочки донеслось нечто похожее на пение. Конечно, судить было трудно, но мне показалось, что в этих певучих фразах заключена какая-то просьба.

– Заткнись, ты, чертов дождевой червяк! – рявкнул Джейми. – Еще одно слово – и я сам пройдусь по твоей проклятой физиономии! Посмотрим, как тебе это понравится.

Послышался пьяный смех, и бочка затихла.

– Он что, хочет, чтобы кто-то прошелся по его лицу? – спросила я.

– Ага. Ты, – коротко ответил Джейми. Он виновато пожал плечами, и его щеки покраснели еще больше. – У меня не было времени рассказать ему, кто ты такая.

– А он говорит по-английски?

– Ну да, чуточку, но когда он говорит, его мало кто понимает. Я с ним общаюсь в основном по-китайски.

Я уставилась на Джейми.

– Ты что, знаешь китайский?

Он пожал плечами и с легкой улыбкой наклонил голову.

– Ну, вообще-то я знаю его примерно так же, как мистер Уиллоби знает английский. Правда, избытка других собеседников у него не наблюдается, вот ему и приходится мириться со мной.

Мое сердце выказало признаки возвращения к нормальному ритму. Я прислонилась к тележному борту и накинула капюшон, чтобы укрыться от моросящего дождя.

– А с чего это вдруг его зовут Уиллоби? – спросила я.

Мне было любопытно узнать о китайце, но еще интереснее понять, что связывает с ним почтенного эдинбургского печатника. Но у меня пока не было уверенности в своем праве выспрашивать у Джейми подробности его жизни. В конце концов, я только, можно сказать, вернулась с того света, во всяком случае из иного мира, и вряд ли могла требовать от Джейми немедленного отчета обо всех прожитых годах.

Джейми потер рукой переносицу.

– Ну да, конечно. Вообще-то его зовут И Тьен Чо. Он говорит, это значит «Склоняющийся перед небом».

– Понятно, шотландцам этакое имечко не выговорить, – сообразила я, поскольку знала местных жителей и ничуть не была удивлена их нежеланием вдаваться в тонкости неведомого наречия.

Джейми с его способностью к языкам представлял собой генетическую аномалию.

Он улыбнулся, белые зубы блеснули в сгущавшейся темноте.

– Ну, не совсем так. Выговорить-то они, может быть, и выговорят, да только тогда получится слово, которое по-гэльски означает… короче говоря, грубое слово. Вот мне и показалось, что Уиллоби будет лучше.

– Понятно, – сказала я, решив, что допытываться насчет точного значения гэльского «грубого слова» сейчас, пожалуй, не стоит.

Я оглянулась через плечо – кажется, все было спокойно. Джейми заметил этот жест и, кивнув, поднялся.

– Да, теперь можно двигаться. Парни уже вернулись в трактир.

– А разве на обратном пути нам не придется идти мимо «Края света»? Или можно пробраться закоулками?