Диана Гэблдон - Путешественница

Фрэнк заворчал, когда я выключила свет и снова нырнула в постель, но вскоре придвинулся ко мне, забросив на меня руку. Я перекатилась на бок и свернулась клубочком возле него, постепенно расслабляясь, по мере оттаивания озябших пальцев моих ног.

Мысленно я проиграла детали операции, снова почувствовав в ногах холод операционной и одновременно беспокойное тепло в животе пациента, куда скользнули мои руки. Сама больная кишка, свернувшаяся кольцами, словно змея, была усеяна красными пятнами. Из крохотных прободений медленно сочилась яркая кровь.

– Я тут думал… – произнес в темноте Фрэнк как бы между делом.

– Мм?

Перед глазами у меня все еще была картина операции, но я постаралась вернуть себя в настоящее.

– О чем?

– О своем научном отпуске…

Его годичный отпуск в университете должен был начаться через месяц. Он планировал совершить ряд коротких поездок по северо-востоку Соединенных Штатов, собрать материал, потом на полгода поехать в Англию, а по возвращении провести оставшиеся три месяца за письменным столом.

– Я думал о том, чтобы сразу поехать в Англию, – осторожно сказал он.

– Ну что ж, почему бы и нет? Погода будет ужасной, но если ты большую часть времени будешь проводить в библиотеках…

– Я хочу взять с собой Брианну.

Я замерла, холод в комнате вдруг сконцентрировался в маленькой ледышке где-то в центре моего желудка.

– Она не может поехать сейчас, ей остался всего семестр до окончания. Уж конечно, ты можешь подождать до лета, когда мы обе к тебе приедем. У меня будет длительный отпуск и, может быть…

– Я еду сейчас. Навсегда. Без тебя.

Я отстранилась и села, включив свет. Фрэнк лежал и, прищурившись, смотрел на меня, темные волосы были растрепаны. Они поседели на висках, придавая ему импозантный вид, который, очевидно, оказывал волнующее воздействие на наиболее впечатлительных из его студенток. Я чувствовала себя на удивление спокойной.

– Но почему сейчас и так неожиданно? Твоя последняя пассия стала на тебя давить?

В его глазах вспыхнула паника столь явная, что это было почти комичным. Я рассмеялась, правда не слишком весело.

– Ты действительно думал, что я не знаю? Господи, Фрэнк, до чего же ты рассеянный!

Он сел на кровати, сжав челюсти.

– Я был уверен, что вел себя скромно.

– Может быть, – язвительно заметила я. – Я насчитала шесть за последние десять лет – если их была примерно дюжина, ты и впрямь являл собой образец скромности.

На его лице редко отражались сильные чувства, но, судя по тому, как побелели его губы, я поняла, что он действительно очень зол.

– Эта, должно быть, представляет собой нечто особенное, – сказала я, сложив руки и опершись на изголовье с нарочитой небрежностью. – Но все же к чему такая спешка и зачем брать с собой Бри?

– Последний семестр она может проучиться в школе-интернате, – отрезал Фрэнк. – Наберется новых впечатлений.

– Думаю, это не те впечатления, к которым она стремится, – возразила я. – Вряд ли ей захочется разлучаться с друзьями перед окончанием. А уж учиться в английской школе-интернате…

Одна эта мысль вызвала у меня содрогание. Я сама в детстве едва избежала отправки в такую школу; запах больничного кафетерия порой вызывал воспоминания о ней и о волнах парализующей беспомощности, которые накатили на меня, когда дядя Лэм попытался пристроить меня в одно из подобных местечек.

– Немного дисциплины никому не повредит, – заявил Фрэнк. Он совладал с собой, но его лицо оставалось напряженным. – И тебе была бы от этого польза. – Он махнул рукой, отметая эту тему. – Ладно, давай начистоту. Я решил вернуться в Англию на постоянное место жительства. Мне предложили хорошую должность в Кембридже, и я согласился. Ты, конечно, свою больницу не бросишь. Но я не хочу оставлять свою дочь.

– Твою дочь?

На какой-то момент я потеряла дар речи. Итак, у него новая работа и новая любовница в придачу. Значит, он планировал это уже некоторое время. Ну что ж, пусть начинает новую жизнь, но не с Брианной.

– Мою дочь, – невозмутимо произнес он. – Ты, конечно, сможешь приезжать навещать ее, когда захочешь.

– Ты… мерзавец! – выдохнула я.

– Будь благоразумна, Клэр, – произнес он с таким видом и таким тоном, будто имел дело с нерадивой студенткой. – Ты практически не бываешь дома. В мое отсутствие некому будет надлежащим образом присмотреть за Бри.

– Ты говоришь так, как будто ей восемь лет, а не без пяти минут восемнадцать! Ради бога, она уже почти взрослая.