Юрий Корчевский - Пограничник против Абвера

– Сто рублей литр.

– Давай!

– Не здесь, свидетелей много. Отойдем в сторонку.

– Далеко не могу, поезд уйдет.

– Несколько шагов. А то милиция, то, се.

Отошли в сторону.

– Деньги давай! – тихо сказал продавец. – Посуда есть?

– Сейчас денежки дам, – засуетился Федор.

Полез в брючный карман, а вместо денег выхватил пистолет, приставил к подбородку торгаша.

– Что ты, что ты! – сдрейфил отравитель. – Возьми грелку с самогоном и иди с миром.

– Не будет у меня с тобой мира. Руки подними!

Торговец еще не понял, что это арест. Полагал, боец с проходящего поезда хочет сорвать куш. Спиртное забрать и деньги. А Федор быстро по одежде рукой провел – нет ли оружия?

– Руки опусти, ни к чему внимание привлекать. Иди на вокзал.

– Зачем? Там милиция, патруль. От поезда отстанешь.

– Заботливый какой! Я не с поезда. НКВД! Ты арестован!

Даже в сумерках было заметно, как побледнел торговец.

– Сделаешь шаг в сторону или позовешь на помощь, сразу застрелю, – предупредил Федор.

Провел задержанного через здание вокзала. Давешний старичок крикнул вслед:

– Собутыльника нашел? Милиции на тебя нет!

Федор вывел арестованного на привокзальную площадь.

– Налево!

Так и довел до заставы. Там уже обыскали тщательно. Из-за пояса достали грелку, из карманов деньги. Много – восемьсот рублей. Больше, чем месячное жалованье Федора, почти двойное денежное довольствие.

– Документы! – потребовал Федор.

– В левом внутреннем кармане.

Вместо паспорта в кармане обнаружили справку об освобождении из лагеря. Такой документ положено было обменять на паспорт в милиции. Но касалось это только городских жителей, сельским для удостоверения личности полагалась справка из сельсовета.

Фотография похожа на лицо фигуранта, печать подлинная. А статьи все уголовные: 101-я – за самогоноварение, 164-я – скупка краденого и 143-я – легкие телесные повреждения. Срок небольшой, в совокупности три года, но сами статьи характеризуют задержанного.

– Где самогон брал? – спросил Федор.

– Сам варил.

– Ну-ну, посмотрим. Свяжите его и в коляску.

Федор забрал с собой грелку, деньги, документы, изъятые у задержанного Марычева. Бойцы усадили его в коляску мотоцикла. Федор доехал до казармы своей роты. В подвале было небольшое помещение без окон. Туда его и поместили. Федор караульного приставил. Торопиться доставлять в НКВД к Осадчему не стал, сначала проверить самогон надо. Завтра утром химик Коракулов скажет свое веское слово, тогда можно действовать дальше. Если в грелке обычный самогон, то максимум, что можно, – передать его милиции, суд даст год заключения. А поиски отравителя придется начинать сызнова.

Спал Федор как младенец, с чувством выполненного долга. Утром, после завтрака, на мотоцикл. В сидор грелку бросил и пару банок тушенки. Химик жил более чем скромно, и для него пара армейских банок по четыреста граммов – большое подспорье.

Химик был побрит, на кухонном столе – стакан морковного чая, пара тонких кусочков хлеба.

– Попьете со мной чаю?

– В другой раз, Евграф Матвеевич. Сейчас срочно анализ сделать надо. А это вам.

Федор выложил на стол банки.

– Ну что вы! – замахал руками химик. – Много ли мне, старику, надо?

– Я полагаю, армия и народ вам спасибо должны сказать. Денег я заплатить не могу, нет такой статьи расходов. Но чем могу…

– Тогда едем!

На этот раз химик собрался быстро. Поскольку образец один, то и анализы были выполнены быстро.

– Метанол, – высказал свое мнение химик.

– Вы можете написать заключение?

– Могу, но печати не будет.

– Пусть так.

Химик достал из стола лист бумаги. Причем не чистый лист, а бланк, еще довоенный, вверху типографским способом напечатано: «Калининский институт легкой промышленности. Кафедра химии».

Евграф Матвеевич исписал весь лист, внизу поставил витиеватую подпись и число. Федор принялся читать. Черт ногу сломит! Формулы, описание химической реакции. Но главное – внизу заключение: «Метиловый спирт». И подпись – «профессор Коракулов». Живого профессора в лихие военные годы Федор видел впервые.

– Так вы профессор? – удивился Федор.

– А что, не похоже? – подбоченился Евграф Матвеевич.

– По мне – так академик. Спасибо! Я вас отвезу.

– Вы очень любезны.

Федор на мотоцикле отвез химика домой.

Затем вернулся в казарму.

– Выводите эту гниду! В коляску его!

Федор повез отравителя в НКВД лично. Войдя в здание, попросил дежурного: