Василий Сахаров - Северная война

Мои воины вышли из боя и сосредоточились в чаще. Гнавшихся за арьергардом вражеских воинов осыпали стрелами, и они остановились. Удача всё ещё была с нами, и мы начали отступление. По узким лесным тропинкам отряды уходили к Лабе, настроение у меня было превосходное, и я всё время улыбался. Начиналось наше возвращение домой, и конечно же я надеялся на лучшее. Однако подспудно всё равно ожидал беды и неприятностей. Ну, это и понятно. Впереди трудный путь, и надо о многом переговорить с непростыми пленниками, которых кинется спасать всё войско крестоносцев. Так что побегать и подраться придётся неслабо. Впрочем, за такую знатную добычу можно и повоевать.

– Господи, Царь Небесный, Дух истины и душа души моей, поклоняюсь Тебе и молю: наставь меня и укрепи, будь моим руководителем и учителем и научи тому, что мне следует делать. Поведай мне, Господи, все повеления Твои, а я обещаю исполнять их и с любовью приму всё, что мне будет послано Тобой. Одного только прошу у Тебя: научи меня всегда творить волю Твою. Аминь.

Рыцарь Седрик фон Зальх, бледный и истощённый, встал на ноги и поднял глаза на резное деревянное распятие, с которого на него смотрел Иисус. Принявший смерть за всех людей, Сын Господа глядел на крестоносца с укоризной, и тот невольно поёжился. Седрик втянул голову в плечи, ему стало стыдно. Он вновь захотел произнести молитву. Однако вместо этого тяжко вздохнул и подошёл к узкому оконцу, которое выходило во двор аббатства Клерво. Облокотившись о стену, он тоскливым взглядом окинул тёмное небо, которое было готово обрушить на землю холодный осенний дождь, и в голове рыцаря, может, уже в тысячный раз всплыли события минувшего лета. И на его глаза навернулись нечаянные слёзы раскаяния. Хотя, по большому счёту, вина молодого воина была невелика.

Герцог Генрих Лев отправил рыцаря во Франкфурт с письмом к своей невесте Клеменции Церенгенской и с посланием для Бернара Клервоского, которое он был обязан передать папскому легату Гвидо Флорентийскому. Дело пустяковое, и вместе с другими гонцами Зальх пустился в путь. Однако уже на имперской земле отряд германцев был полностью уничтожен венедскими налётчиками. Крестоносцы погибли, но Седрику вражеский командир почему-то оставил жизнь и даже вернул письма герцога.

Оказавшись на свободе, Зальх быстро добрался до Гамбурга, и когда его спросили, как он выжил, рыцарь солгал. Седрик подумал, что ему никто не поверит, и сказал, что смог сбежать от проклятых варваров, а потом, раненный, превозмогая боль, прокрался во вражеский лагерь и выкрал у беспечных язычников сумку с посланиями Генриха Льва. Как ни странно, но лихому воину, за которым закрепилась слава отчаянного рубаки и спасителя герцога, поверили, и с этого момента ложь вылетала из уст крестоносца легко и свободно. Он говорил неправду и вскоре сам стал в неё верить. Седрик уже смутно помнил разговор с вожаком венедов Вадимом Соколом, а его рассказ о скитаниях по ночному лесу и героической вылазке в лагерь врага обрастал всё новыми подробностями. Одна деталь дополнялась другой, в его истории появились убитые вражеские воины, сначала один, затем два, а потом сразу пять. И когда он добрался до Франкфурта, сначала всё было хорошо.

Мужественный крестоносец предстал перед дочерью короля Бертой, рядом с которой находились Клеменция Церенгенская и Гертруда Мейсенская, и передал невесте герцога его послание. После этого он долго рассказывал о деяниях доблестного Генриха Льва и своих похождениях, и буквально купался во внимании лучших девушек Священной Римской империи. Далее Седрика пригласил к себе соправитель Конрада Третьего, его старший сын Генрих Беренгар, который мечтал о славе и подвигах, и опять Зальх излагал свои истории и был в центре внимания. Так пролетел первый день его пребывания во Франкфурте, а потом наступил крах.

На утро следующего дня рыцарь направился в резиденцию папского легата. Здесь он отдал Гвидо Флорентийскому, невысокому полноватому священнослужителю в белом цистерцианском балахоне, футляр с письмом герцога, который он не вскрывал с момента своего возвращения в Гамбург. А когда Седрик уже собрался уйти, охранявшие представителя папы тамплиеры схватили его и бросили в темницу.

Напрасно Зальх взывал к легату и храмовникам и требовал встречи с Генрихом Беренгаром. Неизвестно почему, тамплиеры относились к нему, словно к изменнику, и, постоянно избивая, спрашивали, за сколько монет он продал язычникам веру и тайны своего герцога. Это было очень унизительно, но мучили гонца не сильно и не долго. Через пару дней в закрытой повозке под охраной тамплиеров крестоносца отправили к Бернару Клервоскому, которому предназначалось послание Генриха Льва.