Василий Сахаров - Северная война

Письмо Генриха Льва легло на дерево исписанной стороной вниз, а чистой вверх. Послание герцога, кстати, было написано на бумаге, которую производят в Рароге, ибо она пахла кленовым сиропом, на основе которого делали клей. Откуда она у герцога, не секрет и не загадка. В прошлом году Маргад Бьярнисон купил хорошую партию этого товара и, наверняка втридорога, перепродал германцам. Но это так, отметка в памяти. И, почесав бороду, я приступил к написанию документа, который имел реальный шанс стать историческим.

Гусиное перо окунулось в чернильницу, на миг зависло в воздухе, и я начал:

«Аббату монастыря в Клерво, редкостной мрази и ничтожному подстрекателю баранов-крестоносцев Бернару от хозяина Рарога витязя Вадима Сокола.

Что же ты, поганец, творишь? Зачем посылаешь к нам ублюдков с крестами на плащах, а сам в безопасности сидишь, да отчего Тёмных тварей, коих ты принимаешь за богов, слушаешь? Неужели у тебя, франкского дворянина, совсем чести не осталось? Наверное, это так. А всё оттого, что ты – жалкий извращенец, который отказался от продолжения своего рода в угоду бесовским делам и вместо женщин на мужчин и молоденьких мальчиков засматриваешься. Это понимает всякий венед и любой человек, который ещё не забыл о том, что он потомок богов, а не раб чужеземного пророка. Так оно и есть. Поэтому, скорее всего, я зря пишу тебе это послание. Но уж коли выпала оказия, то читай эти строки и знай, что придёт час расплаты, и мы достанем тебя, где бы ты, трусливая мразь, ни спрятался, и не защитят тебя твои демоны, рыцари-тамплиеры и прочие выблядки, которые идут на север и находят здесь свою погибель.

Ты усвоил это? Думаю, что да, а коли так, следи за моими мыслями дальше, жених Христа, сочинитель глупых сонетов, которые ты называешь псалмами, и разжигатель войны. Мы не ищем чужой земли, ибо своей хватает, и нам неинтересен ваш мир и ваша вера. Вы можете делать у себя, что пожелаете, хоть в очко долбитесь, хоть песни пойте, хоть друг друга кнутами стегайте, греховную плоть умерщвляя, хоть голодом друг друга морите. Но нет, вот уже сотни лет, вы наступаете на нас и пытаетесь превратить непокорные народы в рабов, а мы бьёмся с вами и отступаем. Однако дальше отступать некуда, позади нас море, и наши вожди взялись за ум, объединились и повели за собой славянские народы и племена, которые близки нам по культуре и жизненному укладу. По этой причине всех уродов с крестами на шеях и плащах, кого ты, упырь кровавый, пригонишь в Венедию, ждёт лютая смерть, после которой они лягут в землю, превратятся в прах и удобрят наши поля. Вот только жалеем мы, что сам ты в тылу отсиживаешься, и вновь я приглашаю тебя в гости. Приезжай и тамплиеров своих вместе с цистерцианцами прихвати, да ручного шакала Бернардо Паганелли не забудь, а у нас для вас, так уж и быть, острые колы найдутся.

Впрочем, вряд ли такая сука, как ты, на это решится, ибо всем известно, что Бернар из Клерво только гавкать мастак да глупых людей фокусами смущать, а лично по грязи поля боя пройтись да жизнью рискнуть ему слабо. Ну, это и понятно. Ведь языком воздух сотрясать и рисковать шкурой – совершенно разные вещи. И коли первое ты умеешь делать очень хорошо, то насчёт второго можно сказать сразу: от страха Бернар из Клерво обделал дерьмом исподнее бельё. Да настолько сильно, что оно по его подряснику во время молитвы Тёмным силам на пол льётся и всем прихожанам видно.

Заканчиваю, ибо бумаги свободной нет, да и времени тоже, поскольку я тороплюсь перебить твоих прихожан-католиков, которые идут на наши земли с огнём и мечом, чем больше, тем лучше, дабы друзьям моим и товарищам работы было меньше. А о приглашении моём не забудь, я жду тебя, и коли будешь в венедских краях, то спроси любого о Вадиме Соколе, меня здесь всякий знает, что католик, что славянин, и мы встретимся. После чего мой клинок пощекочет твоё подбрюшье, а острый кол, как я уже сказал, для твоей персоны уже выстроган и готов вонзиться в нежную задницу.

За сим прощаюсь. Писано в лесах Верхней Саксонии, где убито множество ослов-крестоносцев, подле костра владетелем зеландского Рарога витязем славного Яровита боевым вождём Вадимом Соколом».

Своей работой я был доволен: и посмеялся, и настроение поднял, и врага, которого на земле католиков, среди множества храмов и соборов не достать, позлю. Глядишь, действительно, совершит ошибку, и сам на помощь крестоносцам заявится. И вот тут-то мы его и прихлопнем. Хотя бы одного служителя Тёмных тварей, но достанем. Впрочем, это мечты, а реальность требовала не хулиганских посланий, а конкретных действий, которые выражаются в новых нападениях на противника. Поэтому я спрятал письмо в сумку, удостоверился, что гонец герцога Генриха жив и почти здоров, потом проверил посты, прикинул, где с утра пораньше мы вновь засядем на тракте, и завалился спать.