Василий Сахаров - Северная война

– И как, посмотрел?

– Да, пообщался с юношами и понял, что вароги нужны не только тебе, но и нам, служителям светлых богов. Однако об этом поговорим позже, когда я всех твоих воспитанников увижу, и датчан, и молодых саксов, которых ты в этом году в Рарог переправил.

– Посмотри, – кивнул я. – Прямо сейчас поезжай, а вечером вернёшься, и мы всё обсудим. У меня от тебя секретов нет.

– Это уж как водится. – Войдан встал. – Одному ведь небожителю служим и к одной цели идём.

– Да-да, – согласился я.

Жрец смерил меня пристальным взглядом, чему-то усмехнулся, слегка дёрнул шеей и ушёл. А я дождался Войтеха, умылся, переоделся в чистую одежду, и мой трудовой день продолжился. Смотр наёмников и далее по плану – посещение темницы и беседа с алхимиками. Время, как всегда, дорого, и я торопился.

Десятки больших катапульт метали снаряды в сторону осаждённого польскими крестоносцами города. Старые, но всё ещё прочные валы древнего венедского поселения пока выносили удары, но долго они не продержатся. Слишком сильным и массированным был обстрел. Ещё несколько часов – и двойной деревянный частокол, между которым была насыпана и утрамбована земля, не выдержит и обвалится, а затем начнётся штурм. Это было понятно и осаждающим, и осаждённым. Но если католики были уверены, что город падёт, то укрывшиеся в городе язычники, которые имели связь с засевшими в лесах вокруг Старогарда воинами из племени словинцев, напротив, твёрдо знали, что они выстоят, помощь уже близка.

Впрочем, далеко не все завоеватели верили в успех, и наблюдающий за осадой с невысокого холма князь-кесарь Владислав Пяст был одним из них. Этот усатый мужчина с густой сединой в волосах, одетый в тёмно-синий плащ с фамильным гербом, мало чем напоминал того великолепного рыцаря, который пять лет назад осаждал другой город поморян, Пырыцу, а затем был разбит соединённым войском венедов и взят в плен. Последние годы были для него очень тяжёлыми, ибо князя-кесаря преследовали неудачи. В борьбе с родственниками он потерял большую часть своих владений, казна его была пуста, и от него отвернулись многие союзники. Поэтому Владислав не хотел отправляться в Крестовый поход против славян. Однако его убедили, и он, собрав десять тысяч воинов, присоединил их к пятнадцатитысячной армии младшего брата Болеслава и восьмитысячному войску моравских князей.

Крестоносцы собирались в городе Гнезно, где к ним пристали боевые дружины влиятельного воеводы Петра Власта и церковные отряды под общим командованием архиепископа Якуба из Жнина. После чего ляхи и моравы, которые по настоянию церковников выбрали своим полководцем князя-принцепса Болеслава, форсировали пограничную реку Нотец и, следуя вдоль левого берега Вислы, начали наступление на Староград, который прикрывал крупный венедский порт Гданьск. Владислав одобрял любое решение брата, которого ненавидел лютой ненавистью, и старался не вмешиваться в военные дела. Князь-кесарь устал, он хотел покоя и мечтал вернуться домой. Однако старший Пяст не мог повернуть назад и покорно следовал туда, куда его тянула судьба. Он вёл своих людей по вражеской земле, но для воинов князь был скорее символом, чем настоящим командиром, поскольку войском руководили тысячники. Владислав мог на них положиться, и всё своё время посвящал размышлениям. Князь вспоминал плен и разговоры с языческими волхвами, которые объясняли ему своё видение мира и политические расклады. И как только на армию католиков начались нападения поморянских лесовиков, он словно очнулся от сна, решил действовать и вызвал к себе верного дворянина Добчека.

Главный шпион князя, неприметный, немного похожий на крысу, прибыл немедленно, и Владислав, ещё раз хорошенько обдумав то, что собирался сделать, поручил ему отправиться в лес и вызвать на тайные переговоры кого-нибудь из венедских командиров. Старший сын польского короля Болеслава Кривоуста и киевской княжны Сбыславы Святополковны понимал, что венеды в состоянии разгромить войско католиков, ибо силы у них для этого есть. И не хотел лишаться своих последних воинов, благодаря которым он всё ещё владеет какими-то землями, а не превратился в нищего беглеца. А раз так, то ему требовалось покинуть армию крестоносцев, сохранить своё войско и вернуться с ним на родину.

Добчек, который тоже побывал в плену у язычников, своего князя понял правильно и отправился в лесные дебри, которые надёжно скрывали поморян. Он отсутствовал несколько дней, и Владислав уже стал думать, что верный слуга убит. Но нет. Когда крестоносцы подошли к Старогарду, осадили его, собрали катапульты и начали обстрел оборонительных валов, Добчек появился и доложил, что договорился с поморянами о тайных переговорах.