Глеб Вышневецкий - Гирум

— А что стража?

— Псы, конечно, охотятся за фанатиками, но специфика некромантии такова, что ее действие может долгое время быть незаметным, а когда оно, наконец, выйдет наружу, то зачастую может быть остановлено лишь другим проводником. Так что это тебе лишний повод подумать о камерах из эномиля и негаторах. А теперь у меня к тебе несколько вопросов…

Потянулись долгие дни обучения в башне. Как Смолин и предполагал, Аэс-Шаер первым делом принялся за изучение языка. Конечно, благодаря памяти матроса с "Пенителя", с разговорной, а особенно народной, речью проблем не было, ему требовалось лишь регулярная практика, которой было более чем предостаточно. Основная трудность была именно с грамотностью, кахр'аан был довольно сложным языком с большим количеством схожих звуков, которые на бумаге отображались комбинациями символов, поэтому если читать, пусть и по слогам, он научился в течение двух недель, то написать прочитанное еще долго было настоящей проблемой как для самого Смолина, так и для того, кто хотел бы рискнуть прочитать его писанину. Тем более что разбор текста совсем не облегчался каракулями, которые были призваны изображать буквы. Оун-Зелог, нанятый Аэс-Шаером учитель из Сахр'нана, не раз жаловался ему, что его новый ученик, несмотря на возраст, на удивление бездарный и не способный к обучению. Тем не менее, вложенные в него деньги он отрабатывал исправно, и Смолин уже без особого труда мог пользоваться малой библиотекой, той самой, которую обнаружил в первый день своего пребывания в башне. В ней были собраны материалы, касающиеся первоначальной подготовки начинающего мага, теория, кое-какие практические рекомендации, история тех или иных событий, описания различных животных и растений, имеющих практическую ценность в магии и многое другое. Благодаря практически абсолютной памяти, хорошо тренированной еще в "Метрономе", он с легкостью запоминал содержимое страниц. Поэтому уроки Оун-Зелога были совсем небесполезными.

Куда хуже дело обстояло непосредственно с самой магией. С первого же занятия и Смолину, и Аэсу стала очевидна несовместимость двух совершенно чуждых школ. Смолин отказывался понимать, какое отношение имеют простые звуки, нелепые телодвижения и жесты рук к тому, что в котелке закипает вода, на стенах зажигаются факелы или город внезапно оказывается стертым с лица земли. Его учитель же не мог понять, почему Тер-Минар не видит столь очевидно связи. Но больше всего непонимания вызывал процесс мысленного управления Силой. Как оказалось, каналы силы Аэс-Шаером чувствовал несколько иначе, чем Смолин — М-оболочку. Для магов Гирума они в первую очередь были своего рода проводниками энергии, чьей исключительной задачей являлся сбор Силы, тогда как Смолин чувствовал их как часть самого себя, часть своего тела. Аэс-Шаер с трудом мог понять смысл тех действия, что делали над Тер-Минаром дома, однако, после нескольких проведенных экспериментов, он убедился, что Тер-Минар создает заклинания так же, как в глубокой древности колдовали адепты рунной магии. То есть, выучив заклинание, целиком представленное в виде некоего иероглифа, он просто воспроизводил его. Расход силы при этом был относительно невелик, хотя и зависел от умения создателя заклинания. Единственной проблемой при этом было создание и изучение нового заклинания, ведь точное воспроизводство даже относительно простых для современного мага заклинаний методами рунной магии было невозможно из-за чрезмерной сложности. Именно поэтому и появился в свое время магический язык, ведь, несмотря на то, что для замены одной руны и требовалось в самых сложных случаях до тысячи символов магического алфавита (хотя куда чаще все обходилось сотне-другой), уже две тысячи символов не могли быть описаны никакой руной. А заклинания средней разрушительной силы нередко были куда длиннее. Поэтому искусство рунного мага, создавшего аналог таких сложных заклинаний, какими пользовался Тер-Минар, просто удивляло, удивлял и сам Тер-Минар, сумевший эту руну выучить. Но огорчало то, что такое терпение и умение буквально пропали задаром, ведь за потраченное на одно-единственное заклинание время разработчик мог бы создать десяток, если бы пользовался более прогрессивными методами. Еще одним доказательством правоты Аэса было то, что Тер-Минар не мог создавать новые заклинания, а лишь немного изменял уже известные ему, а потому ученик засел за изучение магического языка.